Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

— Игнис, ну раз ты такой умный, — говорю с сарказмом. — Скажи, как я мне теперь выжить?

6. Выживание

Валери

Пара мгновений тишины, и мой анимар наконец выдает задумчивым тоном:

— Видишь ли, Валери, я-то знаю способы, но при жизни они помогли мне нажить врагов. И эту самую жизнь основательно укоротить. Так что… думаю, мои варианты тебе не подходят. К тому же я с удовольствием посмотрю, как ты сама выкрутишься.

И на этом Игнис замолкает.

— Эй! — я сердито встряхиваю дневник, но он в ответ притворяется, что храпит.

Вот же… Обреченно вздыхаю. Время позднее, действительно, что ли, поспать?

Кладу книгу на столик, саквояж под голову и сворачиваюсь на пропахшем сыростью диване, укутавшись в плащ.

Засыпаю под мерное потрескивание дров.

Утро наступает неумолимо и против моей воли. Поднимаю тяжелую голову и осматриваюсь.

Камин прогорел, и всё тепло выдуло в разбитое окно. А я, кажется, превратилась за ночь в ледяную скульптуру в натуральную величину.

Медленно сажусь, кутаясь в меховую накидку. Тело задеревенело. Руки и ноги словно чужие. В воздухе клубится белесый пар от моего дыхания.

Хмуро смотрю на мутный сероватый свет, пробивающийся через единственное целое окно.

Надо что-то придумать. Найти работу. Чтобы было что есть и где жить.

С неохотой встаю. Пол ледяной. Поджимаю пальчики ног и быстро влезаю в сапожки.

— И куда ты собралась? — лениво бурчит Игнис, когда я запихиваю его в саквояж.

— Искать работу, — мрачно цежу я.

— В метель? В одиночку? В чужой стране, где тебя уже, вероятно, ищут убийцы? — со скепсисом спрашивает он.

— Да, Игнис, — сама слышу, что звучу безрадостно.

— Ну а меня зачем тащить в этот холод? — тянет он наигранно сердито.

— Ты же хотел посмотреть, как я буду выкручиваться? — Я бросаю на него косой взгляд и собираюсь захлопнуть саквояж. — К тому же, если я найду работу в какой-нибудь деревне, может, там и останусь. Вдруг судьба мне улыбнётся?

— Ага. Улыбнётся! — с сарказмом выдаёт Игнис. — Скорее уж оскалится и цапнет за мягкое место.

Вскоре я, преисполненная твердым намерением найти работу, выхожу на улицу и направляюсь к дороге. Но эта идея перестаёт казаться гениальной уже через несколько минут.

Ветер лупит по лицу, болюче кусает за нос и щеки. Снег хрустит под ногами, налипает на подол, превращаясь в ледяные оковы.

Иду. Дышу. Шмыгаю носом.

Но я же сильная, независимая… ладно — отчаянная, но решительная женщина.

— Тебе конец через двадцать минут, — гнусавит Игнис из сумки. — Я считываю твой уровень жизненного тепла.

Я не отвечаю. Проходит сколько-то времени. Я упорно иду. И уже не чувствую пальцев. Нос болит. Щёки отваливаются.

И тут за спиной вдруг раздаётся лошадиное ржание и хриплый мужской голос:

— Эй, красавица, подбросить?

Я оборачиваюсь и вижу телегу, доверху набитую какими-то тюками. На козлах сидит мужчина лет пятидесяти, в меховой шапке с щелью вместо улыбки. Он смотрит на меня с оценивающим прищуром.

— Мне до ближайшего города, — отвечаю я, в душе благодаря бога, что мир не без добрых людей.

— Залезай, чего уж там.

Я слишком замерзла и устала. Поэтому залезаю. Сажусь рядом, на единственное доступное место. Едем какое-то время, и вдруг мужик кладет руку мне на колено. Меня передергивает. Блеск! Мне только приставаний какого-то неизвестного типа не хватало. Теперь полный набор проблем. Флеш-рояль!

— Такая красавица, одна на дороге… опасно ведь, — сочувственно выговаривает он, чуть сжимая пальцы.

— Опасно, — соглашаюсь. — Но, похоже, опасность грозит вам.

— Это почему? — ухмыляется, негодяй!

— Потому что если ваша рука не исчезнет с моего колена через секунду, — поясняю ангельским тоном, — я вгрызусь вам в лицо и откушу нос.

Он дёргается, будто его ударило током.

Его рука исчезает быстрее, чем моя самооценка при виде Аэриоса.

— Ой… да шучу я, миледи…

— А я нет, — отрезаю.

Мы едем дальше в неловкой тишине, пока впереди не вырастают деревянные дома. Небольшая деревушка: низкие крыши под снегом, синеватые рамы, дым из труб. Самое высокое здание — ратуша, напоминающая коробку из-под обуви, но вытянутую вверх и с остроконечной крышей.

Я выпрыгиваю из телеги раньше, чем мужик успевает что-то сказать, и бросаю:

— Спасибо за поездку.

— А может… — начинает он.

— Нет, — холодно отрезаю я.

Мужик с раздражением взмахивает поводьями и уезжает.

— М-да, Валери… — посмеивается в саквояже Игнис. — Даже не знаю, по-моему, твои способы нажить врагов гораздо действеннее моих…

Я не отвечаю. Работа. Мне нужна работа! Я начинаю своё паломничество с крайнего домика. Иду от одного к другому. Тут есть и мастерские, и трактир, и постоялый двор, но увы.

— Мне бы работу… — говорю в простой харчевне.

— У нас своих хватает. — Мужчина в засаленном фартуке даже не смотрит в мою сторону.

С каждым таким диалогом я всё сильнее сжимаю полы накидки.

В каком-то обычном жилом доме меня встречает уставшая женщина с ребёнком на руках, а ещё трое прячутся за её юбкой.

— Может, нужна помощь по хозяйству? — спрашиваю, окидывая неубранное жилище.

— Нет, — женщина говорит тихо. — Вам нужно в порт, там чужаков нанимают.

В ратушу я захожу в последнюю очередь.

— Я писарь, — говорю служащему в ливрее. — Умею писать красиво… и грамотно!

— Извиняйте, миледи, — он вытягивает губы в линию. — У нас нет бумаги.

Везде отказ. Везде дают один и тот же совет: идти в порт. Это как раз там, откуда я прибыла. Ну да, ну да.

Время уже сильно послеобеденное. Полдня ходьбы, холод, унижение — а в результате работы как не было, так и нет. И в душе крепнет тягучая уверенность, что я никому не нужна.

Игнис молчит. Слишком громко и демонстративно.

Обратно я добираюсь уже с другой телегой. На козлах седовласая женщина с суровым лицом и добрым взглядом. Она без лишних вопросов довозит меня до дома Хелвинов и ничего не просит взамен. Сердце сжимается от тоски и благодарности, и я обещаю обязательно отблагодарить её в следующий раз.

Когда я попадаю в свою относительно тёплую жилую комнату, меня физически трясёт от усталости. Я так и не ела ничего. Пить хочется, но это легко — снега полна улица.

Но сначала я хочу отогреться. Разжигаю камин. Пламя разгорается лениво, будто тоже устало.

Сбрасываю сапожки. Кутаюсь в накидку. Надо отдохнуть немного и выйти набрать снега, чтобы сделать себе кипячёную воду. Но стоит пригреться, я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от оглушительного звука.

Кругом вой. Рёв. Треск. Горячий, как удар утюгом.

Оглядываюсь и вижу… огонь. Живой, жадный, он рвет дом на части. Ползёт по потолку,