Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

— У меня, — твердо произносит он, — есть предложение получше.

8. Замок, ледяное сердце и драконьи крылья

Валери

Аэриос не мигая смотрит на меня.

— Вы временно поживёте в моём замке, — заявляет он таким тоном, будто отдаёт приказ армии.

Я моргаю. Потом ещё раз.

— Простите, где? — уточняю, опасаясь, что ослышалась.

— В моём замке, — повторяет он терпеливо. — Мне неинтересно наблюдать, как вы снова попытаетесь умереть.

В конце в голосе появляется снисходительная насмешка. Будто я нарочно ищу способы покинуть этот мир! В груди вспыхивает огонёк гнева.

— Простите, но я предпочла бы держаться от вас подальше, — выговариваю сухо. — Каждый раз, когда вы появляетесь рядом, со мной случается несчастье. Не вы ли их притягиваете?

Он подходит. Снег под его сапогами едва слышно хрустит.

— Я увидел пожар из окна замка, — произносит он холодно. — И не мог оставить леди умирать в огне. Его взгляд вспыхивает чем-то опасным. — Нравится вам это или нет.

Я кусаю губу, но упорствую:

— Я… справлюсь сама, — повторяю твёрдо.

Он усмехается. Мелодично, чуть хрипло. Опасно.

— Миледи, вы уже продемонстрировали, как прекрасно справляетесь, — замечает он. — Хватит ломаться.

— Я не хочу стеснять… — начинаю, но он меня прерывает, мягко касаясь моих губ пальцем.

— Не стесните. — Его голос звучит так уверенно, что его хочется слушать и слушать. — В моём распоряжении целый замок, и комнат там хватит на небольшую армию.

— Тогда… — я вздыхаю. — Я бы хотела отработать проживание.

Он вздёргивает уголок рта. Это не улыбка, но определённо на лице отражается интерес.

— Я подумаю над этим, — отвечает он. — А теперь, пока вы не подхватили лёгочную хворь, позвольте доставить вас ко мне в замок.

— Ка… — я едва успеваю произнести. — Каким образом?

Чёрт. Кажется, я уже понимаю как, и мне становится дурно.

Но Аэриос уже отходит и… обращается в дракона. Его тело выгибается, вокруг поднимается завеса инея, голубая дымка, которая разрастается от его человеческого тела, расползается в стороны, и вот передо мной уже невероятно красивый и пугающий дракон сине-лазурного цвета. Он, будто красуясь, распахивает крылья, потом складывает и делает шаг ко мне.

Он опускает голову и поворачивает шею, подставляя мне место там, где она перетекает в тело. Жест понятный без слов: садись.

— Валери, не тяни, — гундит Игнис. — Если ты не сядешь, я сяду туда вместо тебя.

Он делает драматическую паузу, пока я пытаюсь осознать, как он собрался это делать, и он добавляет:

— И неминуемо свалюсь. Так что… давай без позора?

Я делаю шаг к дракону. Руки дрожат — то ли от холода, то ли от абсолютного трепета.

Я провожу пальцами по чешуе. Она удивительно тёплая, даже непростительно тёплая для такого мороза, мягкая и пружинит под пальцами. И пахнет невероятно — снова этот аромат морозной хвои, свежего снега и чего-то пряного, тёмного.

Хвост, огромный длинный, как змея, изгибается и подставляет самый кончик так, чтобы я могла опереться. Я немного неуклюже подбираю юбку, устраиваюсь в ложбинке между выступающих лопаток и шеи.

И дракон взмывает ввысь. Один хлопок крыльев по воздуху — и мы летим. Сердце проваливается в живот, и я судорожно хватаюсь свободной рукой за один из шипов, которые гребнем спускаются от головы, а другой ещё сильнее сжимаю Игниса.

— Валери, да не трясись ты так, — бурчит он. — Никогда на драконах не летала что ли?

Может, прежняя Валери и летала, но я-то не она… И мне дико страшно. Мускулы дракона перекатываются подо мной, ощущение шаткости опоры нервирует, не даёт дышать спокойно.

Дом Хелвинов исчезает далеко внизу и выглядит как чёрно-красное от остаточного огня пепелище.

Дракон несёт меня вглубь острова. Над деревушкой, где мне отказали в работе, дальше. Над ещё одним городом, который погружён в мутную дымку жёлтого мягкого света.

Мы пересекаем ещё одну снежную долину, пока не добираемся до гор, чёрных, как кости древних существ.

Я прижимаюсь к шее дракона сильнее. Он горячее, чем кажется. А вокруг — холод, бескрайний, звенящий.

Мы летим недолго, хотя время тут кажется относительным. Вскоре на возвышенности, пологом большом холме появляется чёрный с жёлтыми глазами окон силуэт замка.

Монументальный, большой, суровый и, кажется, построенный из чистейшего синего льда. Наверху одной из башен огромный балкон, подсвеченный яркими жёлтыми световыми сгустками.

Именно туда и садится дракон. Приземляется мягко, как птица.

Он наклоняет голову. Подводит хвост, помогая мне слезть.

Я едва стою. Меня шатает, хотя под ногами твёрдый камень синего цвета, который я издали приняла за лёд. Дракон отходит на пару шагов и обращается в человека.

Аэриос слегка дёргает подбородком, стряхивая иней с гривы тёмно-синих густых волос и смотрит на меня.

— Пойдёмте. Покажу вам комнату, — произносит он так, будто это чистая формальность. И добавляет чуть мягче: — И… вы, должно быть, голодны. Поужинаете со мной?

Он смотрит на мои губы, будто ждёт ответа, но в его синих глазах вспыхивают белёсые искры, и мне почему-то кажется, что этот ужин будет совсем не про еду.

9. Ужин без иллюзий

Валери

Я смотрю на него снизу вверх и вдруг четко осознаю две вещи. Первая — я адски голодна. Вторая — я, растрёпанная, босая, в закопчённом платье, стою на балконе драконьего замка и делаю вид, что это нормально.

— Я… — прочищаю горло. — Я не одета для светских ужинов.

Игнис издает звук, похожий на скрежет зубов и обречённо вздыхает. Аэриос же скользит по мне медленным взглядом. Без стыда. Без спешки. Не упуская ничего. От такого внимания становится горячо. Он смотрит не как мужчина, оценивающий женщину, а как хищник, который уже решил, что добыча никуда не денется.

— Я и не предлагаю вам светский ужин, — отвечает он спокойно.

Подходит ближе. Слишком близко. Воздух между нами сгущается, становится горячим и вязким. Его аура давит, ощущается физически, словно он положил мне обе руки на плечи.

— Этот ужин не прихоть и не любезность, а необходимость, — продолжает Аэриос. — Вам нужно восстановить силы.

Я ловлю себя на том, что смотрю ему не в глаза, а на губы. На то, как они двигаются, слегка изгибаются в призрачной усмешке. Интересно, они такие же жёсткие и холодные, как их хозяин, или?..

Поймав себя на этой мысли, злюсь до боли в зубах. На себя.

— После ужина, — добавляет Аэриос уже мягче, — служанка поможет вам принять ванную и лечь спать. Обещаю.

Почему он так… заботится? Почему его это вообще волнует? Но жалобное урчание желудка заставляет меня согласиться.