Кольцо отравителя - Келли Армстронг

Я кошусь на Грея, и он описывает миссис Янг и миссис Бёрнс — детали, которые мне и в голову не пришло разузнать.

— Что-нибудь необычное в них было? — допытывается она. — Что-то запоминающееся?

— Насколько мне известно, нет, — отвечает он.

— Тогда они очень похожи на многих моих клиенток, и я не могу сказать, обслуживала я их или нет.

— Ладно, — говорю я. — Последний вопрос.

— Вы хотите знать, является ли леди Лесли моей клиенткой.

— Нет, она ею является. Вы попросили нас описать только двух других женщин, а значит, вы знаете леди Если, скорее всего, как покупательницу. Мой вопрос о таллии.

Она хмурится.

— О чем?

— Таллий. Это тяжелый металл.

— Яд?

— Его можно использовать как яд. Что вы о нем знаете?

— Никогда не слышала. У него есть другое название, которое мне может быть знакомо?

— Это недавно открытый химический элемент.

Она качает головой.

— Для меня это новость. Когда я говорю, что не держу мышьяка или стрихнина, я не лукавлю. Я не химик в том смысле, в каком им является миссис Баллантайн. Я травница с некоторыми познаниями в химии. Такие средства, как ртуть, имеют свои области применения, но я с ними дела не имею.

На этом мне больше не о чем спрашивать, разве что попросить её дать знать, если она вспомнит что-то полезное для дела… особенно учитывая, что это поможет снять подозрения и с неё самой. Когда она пытается всучить Грею сверток, он отказывается, так что его забираю я.

Оказавшись на улице, я протягиваю ему упаковку.

— Мне не нужно… — начинает он.

— Мне они нужны еще меньше, — отрезаю я. — У меня нет ни малейшего желания добавлять это в мой «викторианский опыт».

Я запихиваю сверток ему в карман, игнорируя протесты.

— Что вы заметили? — спрашиваю я. — Полагаю, именно поэтому вы позволили мне вести допрос. Чтобы иметь возможность наблюдать.

— Нет, я позволил вам вести его, потому что в таких делах профессионал — вы. Но да, я также предпочитаю наблюдать. Я заметил, что её утверждение о наличии только растительных лекарств, похоже, соответствует действительности, хотя химические средства могут быть припрятаны в другом месте. Кроме того, не следует путать «растительное» с «безопасным» — это распространенное заблуждение.

— С которым мы всё еще боремся в мое время, когда люди думают, что травки всегда безопаснее таблеток.

— Да, большинство лекарств могут быть опасны при неправильном приеме, а иногда и при правильном. Поэтому я и не ожидал, что её полки будут девственно чисты от опасных веществ, и она этого не утверждала. Могу лишь сказать, что я не увидел ничего, что могло бы оказаться таллием, в том виде, в каком его описывала Айла.

Я киваю, и мы сворачиваем за угол, возвращаясь в сторону Нового города.

Он продолжает:

— Кроме того, её рассказ о том, что она использует подвал не ведающей ни о чем пожилой четы, — ложь, в чем вы, несомненно, и сами убедились.

— Я уверена, что наверху действительно живут старики, но они просто не могут не знать о присутствии Королевы Маб. Они — её ширма. А вот живет ли она там сама — это другой вопрос.

— Полагаю, что живет. Или, по крайней мере, имеет там жилье. На ней были шелковые туфли, и я не заметил ни ботинок, ни уличного жакета ни в её лаборатории, ни в библиотеке, ни у входа, где даже не было гардероба.

— Что-нибудь еще?

— Она очень хорошо образована, о чем свидетельствует её манера речи. Акцент наводит на мысль о времени, проведенном в Вест-Индии и Франции, а также в Англии. Кроме того, мальчик — её родственник. У них одинаковые подбородки и очень похожие глаза. Вероятно, он вырос рядом с ней, так как копирует многие её жесты.

— Красиво подмечено.

— А вы? — спрашивает он. — Что она поведала вам, сама того не желая?

Я кошусь на него.

Он продолжает:

— Я весьма искусен в наблюдении и интерпретации обстановки. Вы делаете то же самое с людьми. Она невольно выдала, что знает Эннис. Что еще?

— Вы правы насчет мальчишки. Я не присмотрелась к подбородку, но заметила глаза и жесты. Когда она говорила о нем, в её голосе слышалась раздраженная нежность. Что касается Королевы Маб — она напугана. Именно поэтому она нас пригласила. Она обеспокоена настолько, что готова рискнуть в надежде, что ваша репутация оправдана и вам можно доверять. Она определенно знает Эннис. Думаю, она знает одну из двух других женщин и боится, что знает и третью, возможно, под вымышленным именем. Это ставит Королеву Маб в паршивое положение. Она цветная женщина, которая очень неплохо зарабатывает сомнительным промыслом. Могла ли она быть связующим звеном? Да, но это не обязательно означает, что яд поставила именно она.

— Если только она не солгала о том, что знает, что такое таллий, опасаясь, что его поставил кто-то из её помощников или слуг вместо неё.

— Возможно. Но её замешательство выглядело искренним. Более вероятная связь — если одна или несколько из этих женщин просили у неё яд, она им отказала, а кто-то другой, возможно, конкурент, прознал об этом и предложил свои услуги. Короче говоря, я не думаю, что Королева Маб дала им яд, но я думаю, у неё есть все основания опасаться, что вину свалят на неё.

Глава Двадцать Третья

Я знаю, что нам следует идти прямиком к особняку. Уже поздно, а прошлой ночью мы едва поспали пару часов. Но я не хочу возвращаться. Совсем не хочу. Улицы Нового города безлюдны, и ночь стоит великолепная — ясная и теплая. Грей расслаблен и открыт, и мне не хочется разрушать эти чары. Хочется мерить шагами каждую пустую улицу и говорить, просто говорить.

Когда тишину нарушает звук далекой ссоры, я замираю, но это всего лишь двое пьянчуг спорят из-за скачек.

Грей касается моего плеча.

— Давайте выберем другой маршрут и избежим этого неприятного зрелища.

Мы оглядываемся. Мой взгляд цепляется за Монумент Скотта, возвышающийся над зданиями слева от нас.

Грей прослеживает за моим взглядом.

— Он всё еще стоит в ваше время?

Я улыбаюсь.

— Стоит, и я поднималась на него пару раз. Больше всего мне хотелось пробраться туда ночью, но в моё время там всё слишком надежно заперто.

— Хотите пробраться сейчас?

Когда я колеблюсь, его взгляд пустеет — та самая опускная решётка начинает падать.

— С удовольствием! — выпаливаю я. — Просто я знаю, как уже поздно, и как мало вы спали прошлой ночью, и не хочу навязываться.

— Вряд ли это