Кольцо отравителя - Келли Армстронг
Пока мы приближаемся, я оцениваю ситуацию. Живет ли Королева Маб в этом особняке? Или снимает этаж для дел? Может, подвал? Последнее кажется наиболее вероятным, когда мальчишка — так и уклонившийся от ответа на вопрос о своем имени — сворачивает в мьюз, чтобы подойти к дому с тыла. И мои догадки подтверждаются, когда мы спускаемся по лестнице и входим через дверь цокольного этажа.
Внутри темно, что гораздо больше соответствует моему представлению о подобном месте. Из-за закрытой двери в конце коридора доносится низкий гул. Мы направляемся к ней, мальчик открывает её и кричит: «Они здесь, мэм». Затем он отступает, позволяя двери закрыться за нами. Проходя мимо, он бросает на Грея последний оценивающий взгляд и уносится прочь тем же путем, каким мы пришли.
Я перевожу взгляд с Грея на закрытую дверь. Он раздумывает. Затем толкает её и входит. Я следую за ним.
Мы оказываемся в комнате, которая выглядит в точности как библиотека в особняке Грея. Тома в кожаных переплетах заполняют книжные шкафы из сияющего дерева от пола до потолка. В камине потрескивает огонь. Мерцающий газовый свет освещает кресло у огня. На нем лежит книга. Грей направляется прямо к ней, но даже отсюда я вижу, что она не на английском.
Он замирает там на мгновение, пока я осматриваюсь и понимаю, что в этой комнате чего-то не хватает. Королевы Маб. Я бегу обратно в коридор и дергаю заднюю дверь. Она легко открывается.
Я колеблюсь, а затем возвращаюсь в библиотеку, где Грей стоит, склонив голову набок. Он пристально смотрит на один из шкафов, и вскоре я понимаю почему. Тот самый низкий гул доносится именно оттуда. Грей отступает и принимается изучать книги. Когда он прикасается к одной из них, я наклоняюсь и читаю название.
— «Ромео и Джульетта», — говорю я. — Первоисточник отсылки к Королеве Маб.
Он тянет за корешок, и книжный шкаф отъезжает, открывая настоящую потайную дверь. Десятилетняя Мэллори визжит от восторга. Ладно, даже тридцатилетняя Мэллори может издать тихий писк радости.
Шкаф ведет в другую комнату, освещенную гораздо ярче. Я заглядываю внутрь: помещение напоминает лабораторию Айлы, только с более старым оборудованием. На каменном столе стоят несколько ступок с пестиками и дистилляционный аппарат. Если у Айлы полки заставлены флаконами, то здесь ингредиентами занята целая стена: что-то в бутылках, что-то в мисках, а какие-то сушеные корни просто лежат на тарелках. С потолка свисают пучки трав на просушку.
За столом женщина усердно работает пестиком. Шум, который мы слышали — это какое-то автоматическое устройство для смешивания, бесконечно переворачивающее закупоренную пробирку. Когда вращение замедляется, женщина, не прерывая работы, протягивает руку и подкручивает механизм.
— Королева Маб, полагаю, — произносит Грей.
Женщина крошечная — не больше пяти футов ростом — с гладким темнокожим лицом и темными кудрями, убранными назад заколками. Потрясающими заколками, стоит добавить: настоящие произведения искусства из золотой филиграни. Её платье не менее великолепно — водопад нефритового шелка, сшитый по последнему писку моды: то, что я уже научилась называть эллиптическим кринолином — он немного выдается вперед, а сзади пышно спадает на турнюрную подушечку.
— Неужели вы не приняли меня за служанку Её Милости? — спрашивает женщина, вскинув бровь. Как и у мальчика, у неё английский акцент, но в нем слышны и другие нотки — намеки на то, что Эдинбург лишь очередная остановка в её бесконечных странствиях.
— Я бы не стал делать подобных предположений, — отвечает Грей.
В его голосе нет и тени сарказма. Никакого акцента на «Я». Тем не менее, Королева Маб щурится, изучая его. Затем вздыхает.
— Мальчишка принял вас за лакея, не так ли, — говорит она. — Стоит мне забыть его предупредить, и он совершает самую непростительную из ошибок.
— Он исправился с завидным апломбом, — замечает Грей. — И сомневаюсь, что он совершит её снова.
Она бросает сушеную траву в ступку.
— Тот самый печально известный доктор Грей, полагаю.
На этот раз он реагирует, хотя бы легким сжатием губ.
— Вам не нравится ваша дурная слава? — спрашивает она. — А мне моя нравится.
Прежде чем он успевает ответить, она продолжает:
— Можно подумать, вы выбрали бы свою стезю, не ожидая, что она принесет вам скандальную известность.
— Какую именно стезю?
— Науку о мертвых, разумеется. — Она заглядывает в ступку и добавляет несколько крошечных сухих листьев. — Человек без вашего цвета кожи и скандальной истории рождения и то удостоился бы своей доли косых взглядов и шепотков. Но вы? — Она качает головой.
— Возможно, я слишком предан своим исследованиям, чтобы позволить себе беспокоиться о подобном.
— О, вы беспокоитесь, — говорит она, не отрываясь от работы. — Вам нужно излечиться от этой специфической болезни, доктор Грей.
— И что же это за болезнь?
— Привычка беспокоиться до чертиков о том, что о вас думают другие.
Грей элегантно поводит плечом и ничего не отвечает.
— Вы молоды, — рассуждает она, продолжая работать пестиком. — Мир достаточно скоро выбьет из вас эту заботливость. — Она поворачивается ко мне. — А из тебя она уже выбита, дитя? Красивая девушка, нанявшаяся на работу к такому, как он? Девушка, что метит на более высокую ступень весьма необычной лестницы?
— Джек строит слишком смелые предположения на основе мимолетного знакомства, — говорю я.
— И разве наша подруга не права?
— Права. — Я направляю разговор в нужное русло: — Так вы и есть та самая легендарная Королева Маб.
— Не оправдала ожиданий?
— Честно? Нет. Вас назвали в честь феи. Я ожидала чего-то более… — я делаю жест рукой. — Театрального.
— Чего-то более театрального, чем потайной ход?
— Это был хороший штрих.
— Что до имени — да, я не так ослепительна, как фея. Но они хотели называть меня царицей Савской — это единственная «королева» их круга, которая похожа на меня. Я предпочла сама выбрать себе прозвище.
— Прозвище феи, способной принимать любое обличье.
— Именно.
— К тому же, если вернуться к Шекспиру — повитуха фей. Вот почему вы его выбрали. Возможно, для помощи при родах, но чаще — для того, чтобы их предотвратить.
Она смеется низким, мелодичным звуком.
— Джек права. Вы умнее, чем кажетесь. Подобные маски нам только на руку.
— Вы знаете, зачем мы здесь?
— Разумеется. Полиция считает, что я поставила яд для убийства троих мужчин, а вы защитите меня от них… вы, те, кто на них работает.
— Вы знаете, что всё сложнее, иначе не
