Визитёр - brinar1992
Совсем скоро Фаяссаш оценила еще одно свойство этой позорной каморки - стоило только выйти через дверь, точно ту же, через которую вошла, как она сразу стала идеально чистой. Все семя, какое не было ею проглочено, тут же испарилось с ее тела, даже оттирать не пришлось. Не переставая улыбаться, она снова хихикнула, посмотрев на свою гру... нет, на свои сиськи - антрацитово-черные, с еще более черным, буквально поглощающими свет сосками, а также весьма и весьма большие. Точно-точно больше, чем были еще вчера! Похоже, она выжрала столько взятого трофеем в ее славной охоте семени, выкачанной из павшей пред ее мастерством всевозможной швали эссенции их поражения, что это семя сработало улучшенным до невозможности аналогом увеличивающей алхимии. Чуть сжав соски и добившись невольного и неподконтрольного стона Фаяссаш хихикнула еще раз.
"Ну вот, еще и чувственность возросла!" - Не ясно была в ее мыслях обида, раздражение или радость. - "Интересное свойство, никогда бы ни подумала".
Довольно долго, - можно сказать, вообще всю жизнь, - могучая и смертоносная Верховная Ловчая как-то избегала намеренного увеличения грудей слишком сильно. Нет, кое-что, полагающееся ей по статусу, она принимала, но никогда не видела причины раздувать приятные глазам выпуклости до каких-то там тавриных доек. А тут гляди, как вышло! Да если бы она знала, что это так приятно и весело, то нарастила бы свои обсидианы еще в тот век, когда заняла свою нынешнюю должность!
Пройдясь немного по саду, перестав шататься и вернув себе ясность ума, пусть и не удержавшись от того, чтобы помять, погладить и пощипать новые формы напоследок, темная выйшла на куда более ярко освещенный участок. Здесь даже были нормальные ворота, ведущие внутрь циклопического имения, здесь же было несколько одетых в одежду прислуги девиц людского и не только (она видела как минимум двух полукровок светлой ветви) племени, а также группа явных гостей этого странного места. И эти гости с легким недоумением уставились на вышедшую из темного уголка столь же темную эльфийку, голую и большегрудую, прямо на ходу мнущую эту самую грудь.
Фаяссаш пришла в себя куда быстрее, чем увидевшие ее, мысленно наорав на себя за вопиющий непрофессионализм, а также придя к выводу, что слишком расслабилась. К счастью, именно сейчас у нее было средство для решения ситуации. Прислушавшись к своему первому дару, находя того, чьи слабости ей больше по вкусу, она ринулась в стремительном движении, прямо в прыжке используя второе из обретенных здесь знаний. Освоенный трюк был, конечно, постыдным, пока не задумаешься о том, насколько много он откроет тебе, если правильно подойти к его использованию.
Сравнительно молодой гном, даже очень молодой, если учесть заплетенные в бороду косички, указывающие на ранг и статус пусть и младшего, но полноценного Мастера Рун, был не только ярко выраженным талантом своего поганого низкорослого племени, мнящего себя теми, кто имеет право зваться обитателями пещер. Он еще и хранил глубоко в себе постыдное желание, этакую мечту и фантазию, оказаться плененным прямо в одном из рейдов к Подземным мифрильным шахтам, попасть в руки какой-то парочки Старших и стать их игрушкой.
Глупая, глупая и нелепая фантазия, что он и сам понимал, ведь лучшее, что ему грозило, это статус выкупного пленника с обязательным потрошением мастером разума (хотя ежа глубинного так просто выйдет к рунисту под череп залезть), если не просто быстрая гибель в бою. И уж точно девы единственно достойного править Подземельем народа не брали в игрушки гномов - дело даже не в реках крови или взаимной ненависти, имелись Дома (и у тех, и у других), которые вообще никогда толком не воевали с другим племенем, терпя беды исключительно от сородичей. Просто гномы редко приходятся темным эльфийкам по вкусу, редко бывают хотя бы просто симпатичными, а еще мода на игрушки их крови прошла еще лет так пятьсот тому назад.
Ну, можно считать, что ему повезло попасть в плен к ней, тем более, что ее плен в разы, в сотни раз для него приятнее. Второе из обретенных знаний состояло в том, что Фаяссаш, в момент отсоса, становилась удивительно уместной. Где бы она не принялась облизывать и посасывать чей-либо член, - или соцветие, хотя последнее она еще не проверила, - но стоит ей только взяться за дело, как на нее перестанут обращать внимание любого рода. Будет это прямой взгляд, следящие чары, сторожевые духи или жреческая молитва - на сосущую Фаяссаш никто и не посмотрит лишний раз, как и на ее жертву.
Причем жертва остается единственным во всем мире существом, которое может воспринимать Ловчую, но и то, лишь если она сама позволит, как вот сейчас, когда она смотрит полным превосходства взглядом на смотрящего вниз руниста. Пожелай она, он тоже перестанет ее видеть и воспринимать, попробует вести обычную беседу, не понимая, почему не хочется сойти с места, почему то и дело становиться так приятно, что не остается сил говорить, отчего получается лишь стонать. Пожелай она и этот бородатый уродец, сейчас единственный воспринимающий ее присутствие, тут же ее забудет, стоит только выстрелить последней капле выпущенного семени. А если и не забудет, то ему, красному, словно вареный пещерный клешнехват, никто не поверит в им рассказанное. От этого ее улыбка стала такой яркой, что эту улыбку легко было заметить даже сквозь исполняемый темной отсос. Алые ее глаза, казалось, пронзали саму душу гнома, на чьей слабости она сейчас играла, чье тайное желание приводила в исполнение. И, когда он все же закричал, на что никто не обратил внимание, даже тот хуман, с каким он разговаривал до ее появления, сливая тугую ленту в ее глотку, она только выпустила его с тихим чмоком, вытерла уголок рта, схватилась рукой за
