Визитёр - brinar1992
Тогда еще нигде не грозный командор вольных клинков уже давно, казалось, перерос и позабыл ту нелепую и непристойную историю, но что-то в нем с тех пор осталось и действия Ловчей, направляемой новым знанием позволили те остатки пробудить, заново взрастить и тем самым принести хуману такое блаженство, смешанное с чистым и незамутненным унижением, что она и сама готова была кончить в любой момент. Разум, отточенный интригами и постоянной работой, уже предполагал, как и в каких условиях можно будет использовать новый инструмент воздействия, чьи еще тайные слабости она теперь раскроет и потом использует к своей выгоде?
Момент, когда застонавший в ее поцелуй хуман все же выплеснул свою страсть, пачкая собственную одежду в мере равной тому, как он запачкал ее лобок, бедра и ноги, она едва не пропустила. Усилив нажим в их никак не прерывающемся поцелуе, доведя его до границы потери сознания от нехватки воздуха, выжав несколькими движениями таза и плотно сжатых бедер остатки его извержения, она резко прекращает свое занятие, в одну секунду оказываясь на ногах. Вытащив из чужого кармана платок, Фаяссаш покинула свою жертву, оставленную довольной и униженной, счастливой и пристыженной, на ходу вытирая с себя следы чужой страсти и приводя собственное дыхание в ритм. Чуткое ухо жительницы Подземелья улавливает заполошное, тяжелое, усталое и удовлетворенное дыхание оставшейся позади жертвы. С легким сожалением она отмечает, что пока что не имеет времени на то, чтобы поиграть еще немного - власть над чужой похотью пленила сильнее наркотической выпарки из подземных грибов, смазывая даже тот факт, что эта власть касается всего-то хумана. А вот если бы она точно так же получила рычаг влияния на главу торгового крыла родного дома, на этого чрезмерно высоко запрыгнувшего выскочку, многое о себе возомнившего самца, однако, всегда пользующегося покровительством Мелиссары и оттого часто вставляющего шипы в ступни лично ей!
С такими мыслями идти вперед было куда веселее.
С такими мыслями она и пришла к следующему месту, куда ее вело желание обрести новое знание. Место выглядело небольшой такой каменной каморкой на внешней стороне громадного дома: сплошная стена, а рядом три отдельных дверцы, небольших и совершенно здесь неуместных. Из-за первых двух слышались весьма характерные причмокивающие звуки, стоны и хлюпанье. Ей же нужна была именно третья, пока что пустая.
Открыв даже не скрипнувшую дверь и проникнув в небольшую, буквально двух шагов в длину и ширину, комнату, освещенную мягким даже для ее глаз светом магических кристаллов, темная только хмыкнула. Обитые бархатом стены, мягкая подушка на полу, одинокая дымная палочка с благовониями - место было весьма характерным. Не менее характерными были и небольшие отверстия в тонких стенах, в которые даже руку не просунуть, и крупная змея не проскользнет. А вот "змей" вполне может, если тоже не чрезмерно широкий в охвате.
Неимоверно смешная ситуация, но смеяться не было желания, ведь Фаяссаш манило исключительно новое знание, отчего она и встала на колени, максимально точно настраиваясь на незримую волную усвоения и понимания. И это сработало! Уже через несколько ударов сердца в нее опять начало вливаться это знакомое и такое желанное в едино оформившийся момент чувство, но и сам процесс освоения был не таким быстрым, словно уже усвоенное оттягивало момент, замедляло и усложняло поток. Застыв неподвижно и опасаясь потерять открывшийся шанс, Ловчая едва не пропустила момент, когда через одно из отверстий в стене оказался просунут хумановский член.
Мысли, даже у отвлеченной на знание Ловчей были быстры и подвижны, а потому несложная логическая цепочка сложилась будто бы сама собой, словно она вообще не думала, просто сразу поняла и приняла на веру. Здесь, в этой комнате должна была сидеть какая-то из местных девок, но оказалась здесь ищущая могущества Фаяссаш. Проблема в том, что ей, для обретения того могущества, нужно было оставаться здесь, на этом месте, в течении неизвестного пока что срока. И, если не исполнять роль той, кто должна быть здесь, в этой каморке для утех тех, кто стоит с обратной ее стороны, то кто-то может и прислать сюда оную девку. Скорее всего хуманку, тупую похотливую хуманку с громадными сиськами и вечно влажной щелью! А эта блядь легко заметит сидящую здесь темную эльфийку и помешает той завершить усвоение знания!
Закатив глаза от осознания иронии ситуации, она молча охватывает неизвестного хумана ладонью, чуть склоняясь и помогая себе губами и кончиком языка, не разрывая контакта с всеобъемлющим пониманием. Довольно быстро она словно входит в ритм, насаживаясь на член все глубже и глубже, делая все более смелые движения, пока не берет его полностью в себя. Максимально резко, стремительно, влажно и слюняво: ровно так, как отсасывала бы воображаемая ею тупая блядь людского племени, тупая, с громадным выменем, тупая, вечно похотливая, тупая, всегда готовая раздвинуть ноги по любому случаю и тупая, тупая, тупая!
Первый оргазм пришел к ней одновременно с усвоенным знанием, а также с потоком семени, большая часть которого, из-за ее экстаза пролилась мимо, ведь Фаяссаш не сразу вспомнила о том, как глотать. А в дыру, мгновенно очищенную магией, уже влез другой член, теперь с легким зеленоватым оттенком, как у того, чьи прадеды были орками, но она не дала себе и секунды на передышку. Снова влажно, снова пуская слюни, облизывая по всей длине, покрывая поцелуями кончик, заглатывая и отпуская, подрачивая рукой, второй рукой сжимая и дергая еще один член, просунутый через вторую дырку.
С легким смешком, приглушенным из-за очевидной занятости рта, Фаяссаш осознает, что в этот раз у нее появилась сразу два трофея. Один - тот, ради которого она на такую унизительную роль согласилась. Второй - тот, какой ей в этой роли помогает, заодно усиливая первый. Она теперь умела отсасывать, знала, как что делать так, чтобы жертва кончила за секунды, как бы ни сдерживалась, либо чтобы не могла кончить вовсе, как бы ни старалась. После этого ее улыбка стала совсем уж удовлетворенной и она, полная гордости за то, как успешно преодолела все преграды к новому дару, задержалась в этом месте куда дольше, чем было действительно необходимо, заодно тестируя свои новые и такие необычные возможности.
С каждым следующим членом она давала им все меньше и меньше времени, каждого заставляла выпускать семя на ее роскошное тело на три такта и одну ноту быстрее. Глотать тоже перестала, по крайней мере, каждый раз, ведь так можно и заболеть, просто от переедания,
