Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст

— Быстро верни все обратно, — снова потребовала я.

Изобразив из себя великомученика, Бергамот слез с того, что осталось от стола. Но еще через миг руины задвигались, воспарили и собрались в крепкий предмет мебели. Даже все перья в стакан сами встали, а стул вернулся на свое прежнее место.

— На успокоительную настойку, — выпалила я, оставив на столе горсть серебряных монет.

Мне понадобилась вся моя сноровка, чтобы выйти из «Лавки услуг» с высокоподнятой головой, но едва мы оказались на улице, меня охватила дрожь. Трясло сразу от всего: и от злости, и от несправедливости, и что самое главное — от страха.

У меня не было столько наглости и уверенности в себе, сколько я продемонстрировала. Театральная постановка «Маша в тылу врага» проигрывалась на каждой импровизированной сцене всего раз. И Арс явно заметил мое состояние. На его лице отпечаталось непонимание.

Первым в карету запрыгнул Бергамот. Уменьшившись в размерах, он улегся на скамью напротив. Следом свое место заняла я. Граф, как ни странно, сел рядом со мной.

— У вас есть хоть одно весомое объяснение произошедшему? — спросил он сдержанно, но в каждом слове отчетливо слышалась злость.

— Вас хотели ободрать как липку, чего здесь непонятного? — удивилась я. — Вы же слышали то, что я сказала. Вы правда были готовы платить за воздух? За эфемерное обещание кого-нибудь, может быть, для вас подобрать?

— Как вы верно заметили, имя герцога Рейнара ар Риграфа на этих землях действует безотказно…

— Но не ваше, — выпалила я, о чем тут же пожалела.

В карете воцарилось молчание. Даже мне со стороны было очевидно, что графа ер Толибо не воспринимали с должным вниманием. Его уже не рассматривали как опасного пирата, укротителя морей. Для этого он казался им ослабевшим, потерявшим былую жестокость. Если эта жестокость вообще когда-то была.

Однако существовала и вторая сторона. В качестве аристократа его тоже еще пока всерьез не воспринимали. По тому, что я успела увидеть, он не держал всю округу в ежовых рукавицах, не вызывал страха или уважения настолько, чтобы его и правда боялись.

Они опасались, присматривались, прощупывали, как много могут себе позволить, а Арс отчего-то это позволял. Вероятно, хотел показаться хорошим. Хотел стереть с себя клеймо пирата. Но действовал в корне неверно.

Такой репутацией вовсю нужно было пользоваться. Причем из него ведь так и лезло его истинное нутро. Тот холодный и дерзкий Арсарван заставил застыть кровь даже в моих жилах.

— Извиняться не буду, — выпалила я, тяжело вздохнув.

И тут же пожалела о том, что вообще открыла рот. Потому что все это время Арс явно пытался укротить желание меня прибить. Когда он повернулся ко мне лицом, прожигая взглядом черных глаз, в них без труда читалась жажда убийства.

Тот факт, что он при этом держал себя в руках, делал ему глубочайший реверанс.

— На будущее, Татия. Я очень не рекомендую меня злить, — припечатал он, буквально выплевывая каждое слово. — Мое терпение не безгранично. Соглашение, которое мы заключили, выгодно нам обоим, но не стоит забывать свое место. Если я выдам Пропащую, императрица наверняка пойдет мне навстречу и аннулирует наш брак. Что при этом станет с тобой, меня волновать уже не будет.

— Но я ведь права, — ничуть не отступила я, не убоявшись исключительно из врожденного упрямства.

— А что толку от того, что ты права? Ты думаешь, я настолько глуп, что не распознал жадный взгляд этой девицы? Или настолько слеп, что не видел указанную в договоре сумму? Это заведение — единственное в городе, где можно нанять проверенных слуг. Учитывая наше родство с герцогом, они не посмели бы нас подвести и обязательно прислали бы людей. А теперь? Где мы теперь возьмем прислугу в столь короткий срок? Тридцать шесть золотых ничто, если на кону стоят сотни тысяч.

Озвученная сумма впечатлила. В стремлении влиться в этот мир, оседлать новую жизнь с наскоку и показать себя во всей красе своему новому компаньону я выставила себя полной дурой. Но, с другой стороны, этим оборзевшим дамам следовало преподать урок, чтобы они в следующий раз лучше видели, кто перед ними.

Арсарван должен был стать силой и мощью этого графства. Разве не к этому он стремился, когда хотел иной жизни?

В глазах защипало от злости. После такого говорить о том, что я нашла для нас слуг, было по меньшей мере нелепо. Потому что выглядело все так, как будто я просто отсыпала незнакомой девице два золотых, отправив ее восвояси. Ни трудового договора, ни магической клятвы — нас не связывало ничего, кроме простой беседы и обещаний с обеих сторон.

Обещаний, которые любая из нас могла нарушить, руководствуясь собственными принципами или беспринципностью.

Все, что мне оставалось, это идти ва-банк.

— Если через три часа у городских ворот нас с вами не будут ждать больше дюжины слуг, я клянусь, что не раскрою своего рта за пределами поместья. Но если слуги все же будут нас ждать, вы станете обсуждать со мной любые свои решения до тех пор, пока нам придется действовать в команде. Я же обещаю обсуждать с вами и свои решения тоже.

— И где же ты собираешься взять столько подходящих людей через три часа? Пойдешь искать по улицам или стучаться в богатые дома? — спросил Арсарван, по-прежнему злясь.

Но эта злость уже становилась тише, что позволило мне с облегчением выдохнуть. Буря уже прошла, оставив после себя грозу.

— Мы договорились или нет? — потребовала я ответа, настойчиво протянув ему ладонь.

Меня снова прожгли этим жарким взглядом, от которого запросто можно было воспламениться, но… Осторожное рукопожатие состоялось, а после граф приказал кучеру трогаться.

Прижавший уши Бергамот отчаянно делал вид, что его здесь нет, но воспитательной беседы избежать не удалось.

В отличие от меня, ему снова пригрозили магической гильдией, а значит, смертью.

Следующим пунктом нашего маленького путешествия стал рынок. Запах жареных специй и корицы кружил голову. Пестрые краски шатров притягивали взгляды, а откуда-то с рыночной площади слышался детский смех.

Там шло уличное театральное представление для самых юных покупателей. Они рядками сидели на лавках и весело хохотали.

— Нам правда нужны еще продукты? — спросила я тихо, стараясь лишний раз не отсвечивать. — Я видела вашу кладовую. У вас там запасов на приличную армию.

— Запасы на то и запасы, — философски заметил Арс, — что служат на благо спокойствия. И потом, дети обычно едят как две приличные армии. Нам сюда.

Вежливо пропустив меня вперед, Арсарван чему-то негромко усмехнулся.