Собор темных тайн - Клио Кертику
Собор темных тайн читать книгу онлайн
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРИЛЛЕР В СЕТТИНГЕ ТЕМНОЙ АКАДЕМИИ.
«ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ» И «КОД ДА ВИНЧИ» ВСТРЕЧАЮТСЯ В ОСТРОСЮЖЕТНОМ КАМПУСНОМ РОМАНЕ О РАЗРУШИТЕЛЬНОЙ СИЛЕ ИСКУССТВА И АРХИТЕКТУРЫ. ИЗДАНИЕ СОДЕРЖИТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ.
Студент архитектурного факультета Кензи Картер работает в библиотеке над докладом о Руанском соборе. В одной из старых книг он находит загадочную записку на латыни: «Вселенная тройственна. Три и три, истина всегда во главе».
Послание привлекает внимание его одногруппника Лиама Фейна. Одержимый идеей разгадать тайну записки и найти то, что было спрятано в Руанском соборе несколько веков назад, Лиам организует поездку в Нормандию. К нему присоединяются эксцентричный Фергюс Барлоу, романтичная Эдит Белл, таинственная Ализ Уинтер – и одинокий Кензи.
Однако каждый шаг к секретам древнего собора приближает компанию к страшной трагедии – одного из них ждет смерть…
«Темная академия в лучших традициях: старинный собор, латинская головоломка и группа студентов, ищущих истину. Это медленный психологический триллер, пронизанный атмосферой тайны и обреченности. Каждый из героев обладает своими скелетами в шкафу и мотивами. Замкнутое пространство, ограниченный список подозреваемых, паранойя. И только в конце открывается правда». – Мара, автор телеграм-канала «дневник марионетки»
Клио Кертику
Собор темных тайн
© Кертику К., 2026
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
12 сентября 1965 года
Посвящается Ализ Уинтер
Пролог
Дым сигареты вился незатейливой змейкой и убегал в объятия ночи, которая вступала в свои права за потемневшей рамой окна. За ним открывался вид на довольно ухоженный сквер, расположенный в неплохом районе Ислингтон на северо-востоке центральной части Лондона.
Жалование в архитектурном бюро позволяло снимать квартиру в таком районе. Не то чтобы платили много, просто я никогда не жил на широкую ногу да и питался в целом скудно.
Я обожал атмосферу Лондона, особенно его обветшалые двухэтажные дома, которые были пропитаны сыростью дождей и старых книг. Возможно, я испытывал к ним искреннюю любовь, потому что родился в этом городе. В конечном счете, наверное, поэтому я и вернулся сюда после окончания института. Меня всегда немало удивляло, когда многие знакомые отзывались об Англии отрицательно. Таковых было достаточно даже среди коренных англичан. Полагаю, людей всегда что-то не устраивает, где бы они ни жили. Им не угодишь погодой, ценами, настроением, воздухом. Я и сам был не против пожаловаться на что бы то ни было, но родину любил.
В то время, как я предавался раздумьям, на противоположной от сквера стороне дороги показалась парочка. На дворе стоял сентябрь, то самое время, когда осень с ее промозглыми дождями еще не вступила в свои права, но большинство людей уже носили пальто. Вот и эти двое романтиков были одеты по сезону.
Девушка, явно чувствительная и мечтательная леди, ухватила своего кавалера за руку и поспешила под свет фонарей на аллее сквера. Но юноша был, пожалуй, слишком черствым для такой страстной особы, потому что ничего в ее движениях и манере не заставляло его зажечься так же ярко, как горела она. Я невольно вспомнил Лиама, который являлся ярким примером такого типажа мужчин. Педанты…
Он был из тех, кто даже в совершенно нетрезвом состоянии не сдвигался с мертвой точки. Кому любая рассказанная история не казалось столь уж удивительной, чтобы снизойти до ухмылки. Мне довелось видеть его улыбку только пару раз.
Первый – когда Фергюс принес ему рукопись, которую хранили его предки столетиями в своей домашней библиотеке, в Шотландии. У нее отсутствовал корешок и краешки страниц имели совершенно неприглядный вид, но Лиам расплылся в улыбке, как будто ему, пятилетнему, подарили щенка, о котором он так долго мечтал.
Второй случай, свидетелем которого мне удалось стать по великой случайности, был поцелуй Эдит – после этого она упорхнула, как синичка, а я заметил легкую улыбку на лице Лиама. Это был, пожалуй, единственный раз, когда я видел проявление романтических чувств между этими двумя. Они были одной из тех пар, которые не касаются друг друга лишний раз в присутствии посторонних.
Парочка исчезла в темных переулках сквера. А за ней и мой тлеющий бычок быстро отжил свой короткий срок, и я щелчком отправил его в ночную тьму.
Устроившись за стареньким дубовым столом, который находился там же, у окна, я зажег настольную лампу и взглянул на пустые страницы, покоившиеся на столе.
Догадывались ли эти листы, чем их собираются наполнить? Полагаю, если бы у них был выбор, они бы не хотели знать этого.
Я взял ручку в правую руку и завис над пустым пространством. Прошло ровно шесть лет с того происшествия и пять после моего окончания университета. Сколько раз я желал начать писать, но меня всегда пугала отчужденность нового, чистого листа. Кто же знал, что первая история, которую я соберусь рассказать, будет моей собственной? И уж точно мало кто мог догадаться, что эта история об одном убийстве окажется в конечном счете списанной с реальной жизни.
Преследовавшие меня все эти годы лица всплыли вновь перед глазами.
И на первом, пожелтевшем от вечного томления листе я вывел:
12 сентября 1965 года. Посвящается Ализ Уинтер
Глава 1
Обложка книги была настолько посеревшей, что ее оттенок, некогда наверняка шоколадный, теперь напоминал цвет какао, разбавленного молоком. Корешок был на месте и, видимо, отреставрирован, потому что без него не представлялось возможным держать вместе такое внушительное количество страниц. Передо мной на столе покоился древний томик французской истории архитектуры, который составлял лишь одну двенадцатую часть от полного собрания.
Дневной свет попадал в помещение только из круглых окон, которые располагались под наклоном у самого потолка. Я сидел в овальном зале Национальной Французской библиотеки, в ее основном хранилище на левом берегу Сены. Привело меня сюда отнюдь не увлечение древними текстами. И назвать себя человеком, любящим читать, я не мог.
Я учился на втором курсе факультета архитектуры, и наш педагог, затеям которого мы поражались снова и снова, в очередной раз раздал нам темы докладов. Задание заключалось в том, что мы делились на группки по четыре человека и вместе изучали памятники архитектуры. Темой моего доклада стал готический собор в Руане.
Так уж вышло, что я оказался по случайности пятым членом в подгруппе Руанского собора. А значит, лишним. Таким я, по крайней мере, себя видел. Всего в группе нас было семнадцать – число студентов, делившееся на четыре с остатком. Так повелось, что все каким-то образом объединились в свои компании по интересам. А я был, как всегда, лишь наблюдателем.
Не то чтобы я не хотел ни с кем дружить или был интровертом. Наверное, я просто был слишком обычным для нашей студенческой группы и поэтому, по иронии судьбы, не вписался никуда.
Являясь студентом Сорбонны, ты был обязан иметь какие-то отличительные характеристики, а я их как будто бы не имел. Я не был таким уж «иностранцем», поэтому ребята, которые являлись уроженцами Штатов, сразу отпадали. Как не был и французом, поэтому не вписывался в местные компании. Оставалась та часть группы, членов которой я совсем сторонился, пожалуй, даже больше, чем остальных.
С первого занятия в университете я стал подмечать их. Забавно, что почти все они были родом из Лондона, так же как и я.
В первые мои учебные дни я все боялся влиться в их общество, хотя в душе мне этого и хотелось. Но как это обычно бывает, если слишком долго
