Визитёр - brinar1992
С особо громким приглушенным стоном мужчину все же настигает закономерный и тщательно вызываемый ловчей позорный итог, его таз дергается вперед, а ладошка темной эльфийки сжимается особенно сильно, чувствуя, как с каждым пульсом людского отростка ее кожу и его белье пачкают потоки семени. Унизительно в достаточной мере, чтобы дать привыкнуть к унижению и полюбить его, как нечто приятное - все в классике воспитания постельных игрушек, если есть настроение играть с ними и нет доступа к магии разума.
Достав руку из штанов покоренной и униженной жертвы, она неспешно и столь же показательно красуясь подошла к нужной ветке, чутьем осязая, как хуман пялится на ее ягодицы и спину, чтобы сорвать нужное ей яблоко, держа его в перепачканной людской страстью ладони. Первый же укус напоминает нырок в глубину самой темной пучины, взлет к самым вершинам наземных небес, в само сияние гневно слепящего глаза Солнца. Знание, понимание чего-то большего, чем просто слова и образы смыслов, входит в нее сплошным потоком и невольно у Фаяссаш возникает ощущение, будто входят в нее не только знания, но и чей-то долбящий ее истекающее влагой лоно член, отчего воспринимать знание становиться даже легче, чем до этого.
Финал постижения приходит вместе с очередным экстазом, она слышит собственный рычащий и шипящий, словно разъяренная змея, стон и окончательно расслабляет тело, упираясь лицом в травяной покров. Не сразу, но Ловчая осознает, что полулежит на траве под тем самым деревом, где и вкусила снятый с дерева плод. Ее лицо упирается щекой в траву, колени подогнуты под живот, а ягодицы выставлены вверх, как и лоно, и ее прямо сейчас нагло трахает тот самый униженный ею хуман, какого она заставила спустить в портки. Весьма неплохо трахает, скажем честно: попади он ей в игрушки, и тренировать его в этом направлении точно не пришлось бы, случись у нее приступ извращенности и позволь она хуману взять себя не языком, а подобно нормальному любовнику.
Лениво размышляя над тем, не убить ли наглеца за дерзость, сама себе удивляясь, поражаясь своей неимоверной милости, Фаяссаш только чуть сжала нужные мышцы, подалась навстречу движению низшего, заставив его со стоном вцепиться в крепкие ягодицы подземной воительницы, едва-едва удержавшись на границе внезапного, неконтролируемого и оттого особо постыдного излияния. Воспользовавшись моментом неуверенности и все еще поразительно благодушно настроенная к этому невеже Верховная Ловчая, чуть толкает того собственными бедрами, заставляя упасть на спину.
Почти покинувший ее людской член сделать этого не успел, ведь сама темная движется даже быстрее, начав рывок в тот же миг, в какой человек начал падение. Он только ухнул одетым в рубашку, - наглец даже не разделся перед тем, как попробовать взять ее, - торсом на траву, а она уже была верхом на нем, как и подобает нормальной дщери темноты, особенно обладательнице ее статуса и опыта. Она намеренно не поворачивается к нему лицом, лишая даже призрачного шанса еще хоть раз взглянуть на ее большую и задорно прыгающую в такт движениям грудь, позволяя взамен смотреть на мерно и ритмично извивающиеся в танце ягодицы между которых исчезает его член, а также на манящую каждым сантиметром кожи спинку.
О, да, этот хуман любит женские спины и ягодицы, любит смотреть на женщин, любых, что своих людских самок, что на недостижимую для него в любой иной ситуации Фаяссаш, именно сзади, со спины, смотреть за тем, как они скачут на его члене даже не поворачивая к нему лицо. Она точно знает, чего именно хочет этот хуман, что именно его влечет и с очередным оргазмом, перехватывающим дыхание и разум, осознает, что это касается не только конкретно этого низшего, нет. Она теперь имеет возможность узнавать пристрастия, самые скрываемые и постыдные, каждого встреченного ею разумного существа, осознавать не только эти потаенные желания, но и то, насколько они сильные, насколько контролируемые и как сильно нужно на эти слабости надавить, чтобы кто-то потерял контроль и отдался страсти.
Сжав снова запульсировавший член стенками лона, мимоходом отмечая, что этот хуман имеет величайшую честь излиться в нее более одного раза и остаться при этом в живых, несмотря на то, что первый раз он, фактически, воспользовался ее безмятежным и лишенным привычного сознания состоянием. И, посчитав такую честь для него чрезмерной, в последний миг дает ему выскользнуть из ее хватки, позволив и вынудив выплескивать семя на столь любимые им ягодицы и спину. Мягко и ничуть не запыхавшись вставая на ноги, она ступает вперед, выходя из круга создаваемого фонарем света и пропадая в темноте. А хуман, смешной до жалкости, похотливый до безумной смелости и униженный ею на остаток жизни хуман, до последней секунды провожал жадным взглядом ее покрытые белесыми разводами ягодицы.
"Готова поставить свою плеть и кинжалы, что его отросток сейчас стал тверже рукояти боевого жезла" - с непередаваемым самодовольством и удовлетворением от хорошо сыгранной унизительной шутки подумала Фаяссаш, едва подавив желание засмеяться. Она все-таки не в игры здесь играет, она пришла за тем, что ей обещали в том послании и не уйдет отсюда, пока полностью не удовлетворит свои желания. "И, быть может, не только свои" - пошутила ловчая, вспоминая ту похоть и покорное желание, какое вызвала у случайно встреченного хумана.
О том, что та однодневка что-то разболтает или поднимет тревогу она, быстро вытершая себя подвернувшимся шелковым платком, висящим прямо рядом с одной из парковых лавочек, не переживала ни в малейшей мере хотя бы потому, что в этом саду был не один десяток уединившихся парочек, а то и полноценных оргий, а уж крикам о том, что его изнасиловала темная эльфийка не поверит ни единая душа, хотя бы потому, что он все еще остался жив, на свободе, с полным комплектом конечностей и не засунутыми в крикливую пасть оторванными яйцами. Если хоть капелька ума в той голове есть, то он так и промолчит, столь же молча радуясь тому, что сумел испытать и пережить, до конца его коротких
