Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

— Хорошо, будут голуби, — он кивает, гладя меня по волосам, — если это заставит тебя ещё раз улыбнутся.

На восьмой день подготовки я расставляю образцы тканей для пояса к платью — хочу выбрать именно тот оттенок белого, который похож на зимний иней.

И вдруг ощущаю едва уловимый холодок внутри. Как тень по коже.

Сердце начинает биться чаще. Я выхожу на балкон. Не успеваю сделать и шага, воздух взрывается мощным грохотом крыльев. Огромный тёмно-синий дракон снижается, сметая снег с перил. Чешуя блестит, как ледяные пластины.

Он превращается в человека, и я тут же узнаю герцога Нэрлиса Витерна. Отца Аэриоса.

В воздухе стоит ощущение тревоги, как перед штормом. И я каким-то шестым чувством наверняка знаю, что он приехал не поздравлять нас, а по какому-то опасному и важному делу.

53. Пауза перед бурей

Валери

Герцог Нэрлис смотрит на меня ледяными глазами. Но я не ощущаю гнева или раздражения от него. Скорее, он что-то просчитывает, оценивает. Но взгляд такой тяжёлый, что я едва дышу.

— Добрый день, милорд, — говорю я вежливо и даже делаю небольшой книксен.

— Мне нужно поговорить с сыном, — произносит он, не отрывая взгляда.

Я киваю.

— Я провожу, Аэриос в кабинете, — отвечаю и уже иду к двери в замок.

Лорд Витерн старший проворно открывает её мне и пропускает внутрь.

Я иду первой, за спиной поднимается дрожь, словно воздух стал холоднее на несколько градусов.

Аэриос выходит из кабинета навстречу погруженный в свои мысли, но заметив меня и отца замирает.

— Здравствуй, отец, — произносит он сдержанно. Не так чтобы радостно, хотя и без явного разочарования. Но, кажется, он уже понял причину визита. — Поговорим в кабинете.

Он касается моей руки — короткое, почти незримое «не бойся» — и скрывается в кабинете вместе с отцом.

В коридоре возникает плотная удушливая тишина, и кажется, будто слышно, как на балкон падает снег. Я хожу по коридору взад-вперёд, тревога внутри раскидывает хищные побеги.

Они говорят слишком долго. Мне хватает такта не подслушивать, но всё равно душа не на месте.

Когда дверь наконец открывается, первым появляется мой будущий тесть. Лицо у него мрачное, серьёзное, взгляд пронизывает насквозь. Он смотрит на меня секунду, будто что-то проверяет, и лишь потом спокойно уходит по коридору обратно к тому балкону.

Аэриос остаётся в дверях, и по его глазам я понимаю: разговор был тяжёлым.

Он подходит ко мне, берёт за руки. Тепло от его ладоней пробивается сквозь кожу, но тревога не уходит.

— Валери, — произносит он тихо, — мне нужно улететь на несколько дней.

Сердце ускоряется до второй космической.

— Улететь… куда? — голос срывается.

— По делу, — отвечает он. — Я вернусь до свадьбы. Обещаю.

Слово свадьба должно было звучать радостно, но звучит тревожно. В груди сжимается что-то болезненно-хрупкое. Я не буду отговаривать и уж тем более не встану между ним и долгом, но всё же очень хочется узнать.

— Что это хоть, Аэр? — спрашиваю тихо.

Он смотрит на меня оценивающе, размышляя, стоит ли говорить.

— Выследили Зелькова, — говорит он. — И не только.

У меня сердце ёкает. Я же так и не рассказала ему про то, что прочитала в Игнисе. И… кажется, сейчас самое время, но за стеной замка уже содрогнулся воздух. Отец Аэриоса улетел, значит, ему тоже пора.

Я делаю шаг к нему.

— Аэриос, будь осторожен, — говорю то, что сейчас кажется самым важным. — И… когда вернёшься, я открою тебе один секрет.

Он прислоняет руку к моей щеке, нежно проводит большим пальцем по скуле. Взгляд у него такой горячий, что мир вокруг становится не важен.

— Вернусь, — обещает он. — Я не подведу тебя. И не позволю каким-то контрабандистам сорвать нашу свадьбу.

Он касается своим лбом моего… стоит так мгновение и уходит.

На балконе взметается снег, раздаётся оглушительный взмах крыльев — и мой жених драконом взмывает в небо.

Красивое, но такое… печальное зрелище!

* * *

Пять дней тянутся будто вечность.

Я занимаюсь подготовкой к свадьбе с усердием гномихи. Работаю без перерыва на сон и еду. Чтобы это приглушало тревогу. Но не приглушает.

Мысли о том, какие опасности могут ждать Аэриоса там, на войне с контрабандистами, не уходят. Они клубятся, роятся, множатся, отчего мозг только распухает.

Мира бегает со списками. Ткани выбраны. Повар обучается новому рецепту десерта. Я примеряю платье — бело-ледяное, переливающееся, словно заиндевелое — и отражение улыбается мне… но глаза у отражения тревожные.

Я выхожу на балкон, даже не набрасывая накидку. Забываю. Когда я иду туда, я жду, что увижу в небе дракона, но не вижу.

Наступает шестой день. Моё беспокойство достигает апогея. Меня тошнит с самого утра. Я иду на балкон, сзади подбегает Мира, набрасывает на плечи накидку. Сама семенит рядом, что-то говорит.

А у меня волнение вот-вот из ушей закапает. Остались сутки. Аэриос обещал явиться до свадьбы. Это же сегодня?

Снег на улице идёт хлопьями, будто мир пытается скрыть что-то важное.

Я вглядываюсь в белую дымку, не видя ничего необычного, и вдруг воздух вздрагивает, словно от удара.

Я задираю голову и вижу огромную тёмно-синуюю тень. Крылья распахнуты. По чешуе бежит белый огонь.

Мой Аэриос.

Мой жених. И в душе снова начинают петь птицы.

Он приземляется и на ходу обращается в человека, подходит ко мне.

У него лицо того, кто возвращается с победой — уставшее, но яркое, сильное.

Я бегу к нему. Он подхватывает меня, прижимает к себе, вдыхает запах моих волос, как человек, который сто лет был в пустыне.

— Ты вернулся… — выдыхаю я, практически теряя опору под ногами.

— Я обещал, — отвечает он. — И сдержал слово.

Он отступает на шаг и смотрит мне в глаза:

— Зельков задержан. Его люди тоже. Мы закрыли канал контрабанды на Кайр, — говорит он с лёгкой гордостью. — Отец займётся формальностями. Но сначала посетит нашу свадьбу.

Я улыбаюсь, хотя сердце продолжает стучать как сумасшедшее.

Тогда Аэриос ловит пальцами мой подбородок, мягко приподнимает.

— Валери, — голос становится низким, почти шепчущим. — Зельков связан с контрабандой в Норвен. И он рассказал много интересного о твоём отце.

Я киваю и уже собираюсь сказать, что да, что я знаю об этом, и готова передать все сведения, но Аэриос не даёт мне сказать. Запечатывает губы мягким поцелуем.

— Но пока у нас другое дело, — говорит, отстранившись, — завтра мы поженимся. Всё остальное потом.