Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

Он, конечно, замечает моё смятение. Он нежно обводит ладонью мои плечо, гладит, будто успокаивает.

— Как только ты будешь в состоянии встать… — его голос становится почти мурлыкающим. — Мы завершим ритуал.

— Да я могу… — начинаю, но попытка подняться проваливается. Я не могу даже напрячься! Тело будто чугунное и прилипло к простыням.

— Почему?.. — шепчу испуганно.

Он касается моей груди ладонью, мягко прижимая обратно.

— Тебе простое объяснение? Или честное? — усмехается он, поднимая край губ.

— Честное, — выдыхаю я, хотя полагаю, что могу просто его не понять.

Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моих губ, и я невольно замираю.

— Наши души сейчас сплетаются вне тел, Валери. Ты чувствуешь слабость, потому что часть тебя… — он проводит пальцами над моим сердцем, — не здесь.

Кожа в этом месте начинает словно пощипывать. Нежно, странно, тепло.

— То есть… я твоя истинная? — спрашиваю я.

Он смотрит так, будто видит меня насквозь.

— Ты жива, Валери, — его голос становится твёрдым, почти рыком. — Значит, да. Но я знал это с самого начала. Как только вытащил тебя из горящего дома. До того догадывался. Драконы не ошибаются в своей истинной.

У меня перехватывает дыхание. Я жива… потому что предназначена ему, будто сама судьба сталкивала меня с ним с самого моего попадания в этот мир. Но вместе с этим приходит ещё одно осознание.

— То есть… мне никогда не грозила смерть от ритуала? — шепчу.

— От ритуала — нет, — он наклоняется ближе и касается своей лбом моего. — От рук Ордена — да.

Тишина становится плотной, как утоптанный снег. И в этой тишине я вдруг понимаю главное: с Аэриосом я была в безопасности всегда. Даже когда сама этого не знала. Даже когда считала его нахальным мистером Ледяная Глыба. Даже когда Игнис подтрунивал, что я нашла себе проблем.

Я предпринимаю ещё одну попытку подняться и наконец сажусь. Аэриос поднимается следом, следя за каждым моим движением.

— Кажется… я готова, — говорю я тихо, но с азартом.

Он улыбается чуть шире.

— Мне тоже так кажется, Валери.

Аэриос поднимает меня на руки. Так легко, словно я соткана из невесомого инея. Нежно, будто я уже часть его самого.

Он снова несёт меня в купальню. Заходит в воду прямо вместе со мной, кладёт меня на дно рядом.

Вода всё ещё тёплая, но теперь начинает буквально сиять. Снежные искры в ней вспыхивают золотым светом, будто приветствуют нас. И в воздухе пахнет озоном.

— Это знак принятия, — шепчет он, опуская меня в воду. — Истинная связь установилась. Этерия подтверждает.

Он обмывает моё тело водой, зачёрпывая её ладонями. Тихий плеск смешивается с нашим дыханием.

Я тянусь к его груди, чувствую под пальцами жар его кожи.

— Значит, мы… — я не договариваю, будто нельзя произносить этого из-за сакральности.

— Да, — шепчет он, целуя мой лоб. Его руки скользят вниз по моим плечам, прижимают к себе. — Теперь наверняка.

И вдруг я ощущаю резкое жжение в области плеча. Сильное.

— Ай! — вскрикиваю я, хватаюсь за кожу ладонью. — Что это?!

Аэриос мгновенно ловит моё запястье, отводит руку.

— Это метка, — произносит он с почти благоговейной серьёзностью. — Она появляется только у истинных. И только в воде серрума.

Жжение становится острее, горячее, словно меня тронула искра огня.

— А долго… это будет? — шепчу жалобно.

Он дует на плечо. Так заботливо, по-человечески, как родитель на ранку ребёнка. Тепло его дыхания нежнее, чем сама вода.

— Ещё немного, — шепчет он. — Ты справишься. Ты сильная.

Жжение стихает так же внезапно, как появилось. Я выдыхаю с облегчением.

— Мог бы предупредить, — ворчу тихо.

— Тогда ты бы ждала, — отвечает Аэриос с мягкой ухмылкой. — А метка приходит только сама. Её нельзя вызывать.

Я прикусываю губу.

— Можно… уже посмотреть? — сама слышу в голосе предвкушение.

Его глаза вспыхивают мягким светом.

— Можно. И даже нужно, — он поднимается и протягивает мне руку. — Пойдём к зеркалу. Она получилась обворожительной.

И от того, как он это произносит, мне кажется, он говорит не о метке, а обо мне.

51. Утро истинных

Валери

Когда мы подходим к зеркалу, у меня дрожат колени, моя душа точно знает, что сейчас я увижу не просто татуировку, а свою новую судьбу.

Аэриос стоит позади, держит меня за талию, нежно Ладонь тёплая, надёжная, родная. От неё будто расходятся волны спокойствия и одновременно сладкого волнения.

Я поднимаю взгляд и замираю.

На моём левом плече под ключицей распустилась метка. Нежная, изящная, будто сотканная из голубоватого инея. Линии тонкие, как паутинка, узор похож на сплетение снежинок и языков пламени. В центре — едва заметная точка света, словно маленькая звезда.

Она мерцает. Дышит. Живёт.

— Это… безумно красиво, — выдыхаю я, не узнавая собственный голос.

Аэриос улыбается так, будто гордится не меткой, а мной.

— Она отражает связь, — шепчет он, скользя пальцами по моему плечу. — Твою и мою. Что Этерия признала нас. Подтвердила, что ты моя истинная.

У меня перехватывает дыхание. Он не просто счастлив. Он сияет.

— А у тебя… тоже есть метка? — спрашиваю я осторожно.

Он чуть хмыкает.

— Нет, драконы не получают метку, — он тихо усмехается. — Они сами — метка.

— Звучит немного несправедливо, — я чуть выпячиваю губы в знак наигранного огорчения.

— Такова Этерия, — Аэриос пожимает плечами и подхватывает меня на руки. — Идём в постель.

Мы возвращаемся в спальню. Он ложится рядом, притягивает меня к себе так, что я оказываюсь у него на груди. Его рука лежит на моей талии, моя ладонь — у него над сердцем.

Там ровно, глубоко, уверенно стучит жизнь.

— Спасибо, — шепчу я. — За то, что ты… всё это время был рядом.

Он убирает прядь с моего лица.

— И никогда не уйду. Обещаю.

Я засыпаю первой, слушая его дыхание, с ощущением полной безопасности.

Просыпаюсь от того, что меня кто-то очень бережно гладит по ладони. Открываю глаза и вижу Аэриоса.

Он лежит на боку, волосы растрёпанные, взгляд мягкий, тёплый… интимный.

— Если это сон, я не хочу просыпаться, — тяну сонным голосом.

— Доброе утро, моя истинная, — шепчет он так, будто говорит самое важное слово в жизни.

Грудь предательски сжимается, а губы сами растягиваются в улыбке.

— Доброе, — выдыхаю я. — Спасибо тебе. За всё. И… за то, что ты не дал мне умереть.

Он прижимает мой лоб к своему.

— Это я должен тебя благодарить, Валери, — чуть шершавым от хриплости голосом произносит он. — За то, что ты есть.

Между нами образуется тёплая тишина, такая домашняя, что хочется плакать. В моей прошлой жизни я была замужем за работой.