Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка
Я планировала проснуться пораньше, чтобы сразу начать помогать маэстро Зино, но проснулась, совсем рано – ещё до рассвета, даже петухи в Сан-Годенцо ещё не кричали.
Сев в постели, я спросонья пыталась понять, что меня разбудило.
Пока я соображала, снизу, с первого этажа вдруг донёсся истошный вопль хозяина остерии. Он орал так, словно его по живому резали.
Пулей вылетев из постели, я бросилась по лестнице вниз, даже не подумав, что если напали люди Барбьерри, то помощи от меня мало. Метлой я точно не отобьюсь.
Было полутемно, потому что не горел ни один светильник, а закрытые ставни пропускали совсем немного серого цвета.
Спустившись, я огляделась. Маэстро нигде не было. Зато на столе храпели оба наших охранника.
Вопль повторился, но теперь он был уже не душераздирающим, а тоскливым. Больше похожим на волчье завывание. И доносился он из кладовой.
Распахнув дверь, я увидела маэстро Зино, который, подвывая, дёргал себя за редкие волосы.
– Что случилось?! – спросила я заплетающимся языком.
Коленки дрожали, сердце прыгало, но маэстро жив-здоров, а значит, ничего страшного не случилось.
Он обернулся ко мне, и лицо у него было такое… такое…
– Что случилось? – спросила я уже шёпотом.
– Всё погибло, – ответил хозяин остерии трагично и снова взвыл. – Всё-ё погибло-о-о!..
Я успела передумать с десяток причин, почему «всё погибло», но тут маэстро Зино взял светильник, стоявший на полке, и поднял его повыше.
Вот тогда я поняла, что произошло.
В корзинах, где полагалось лежать хорошеньким беленьким куриным яичкам, была сплошная яичница – пополам с раздавленной скорлупой.
А в лотках, где мариновалось мясо, виднелись горы рассыпанной соли.
– Всё уничтожено… Всё!.. – повторил маэстро.
– Хм… – только и сказала я, подойдя поближе.
Да, неизвестный злоумышленник постарался основательно, уничтожив основные ингредиенты нашего меню. Без яиц не сделаешь курд, да и мороженое не получится, а уж из пересоленного мяса не выйдет умопомрачительного основного блюда.
Но не так уж чтобы всё погибло. Ох уж та итальянская склонность драматизировать.
– М-да, – я пошевелила одну из корзин, но там не было ни одного целого яйца. – Конкуренты бдят. И охранники не помогли. Что там с ними, кстати? Живы?
– Что им сделается?! – почти прорычал маэстро Зино. – Выпили всё моё вино и дрыхнут!
– Негодяи, – поцокала я языком, а потом подытожила: – Ну что ж. Хорошо, что накануне напакостили, а не в день поединка. У нас есть время всё исправить.
– Что исправить?! – заорал ещё громче повар. – Мы погбли! Моя остерия погибла!
– Да не отчаивайтесь вы так, – утешила я его. – Молоко, надеюсь, привезут, яйца и мясо купим. Мясо подержим не сутки, а поменьше. На такой жаре оно мигом промаринуется. Только и делов.
– Только и делов?! – снова возопил хозяин. – Вы, верно, ещё не совсем проснулись, дорогая синьора! Где я вам сейчас куплю столько яиц?! Десятка четыре соберу, если обегаю весь пригород! Я все яйца скупил! Или вы знаете рецепт, чтобы куры неслись так же быстро, как Фолько бегает? А мясо?! Вы, наверное, думаете, что там, за углом, стоят десять молочных бычков, только и ждущих, чтобы их забили? А разделать туши? А выдержать мясо?.. Всё погибло, – застонал он, – прощай, моя остерия!..
– Так, орать прекратите, – посоветовала я ему и села на ларь с сырами, обдумывая ситуацию.
Ну да, тут тебе не время супермаркетов и доставки продуктов на дом. И куры тут не несутся по команде.
Что-то я об этом подзабыла спросонья.
Маэстро тем временем прекратил орать и уставился на меня с надеждой.
– Думаю, прежде всего надо позвать моего адвоката, – выдала я суперумную мысль. – Пусть синьор Марини посмотрит и зафиксирует всё, что произошло.
– Да, точно… точно… Синьор Марини поможет… – забормотал маэстро и умчался вон, а вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь.
Оставшись одна, я задумчиво смотрела на последствия диверсии и думала, думала, думала…
Марино появился гораздо быстрее, чем я ожидала.
– Вот, посмотрите, синьор, что они натворили! – причитал маэстро Зино, забегая то справа, то слева и заискивающ заглядывая адвокату в лицо. – Всё уничтожили! Мерзавцы! Подлецы! Трусы, воры и обманщики!
Мельком скользнув по мне взглядом, Марино с минуту разглядывал испорченное мясо и яйца всмятку.
– А где ваш помощник, синьор? – спросил он вдруг. – Где Пьетро?
– А в самом деле… – я спрыгнула с ларя. – Он же вчера с охранниками в кости сел играть.
– Его не было в зале, – ответил маэстро Зино растерянно.
– Если ушёл спать, то почему не примчался, когда вы так орали? – с подозрением спросила я.
Обследование комнаты Пьетро окончательно разъяснило, что произошло. Разумеется, этого труса в остерии и духу не было, а вместе с ним пропали и его вещи.
– Сбежал, – произнёс сквозь зубы маэстро Зино, в сердцах ударяя кулаком по дверному косяку.
– Не просто сбежал, а ещё и нагадил напоследок, – сказала я точно так же. – Уверена, «Манджони» ему хорошо заплатили. Вернее, не «Манджони», а Барбьерри.
– Не надо обвинять без доказательств, – заметил Марино.
– Какие ещё нужны доказательства? – огрызнулась я. – Папочка и мамочка твоей невесты предлагали мне кучу денег, чтобы я уехала отсюда куда подальше!
– Сейчас это неважно, – ответил он. – Сейчас вам надо сосредоточиться на состязании.
– На каком состязании?! – с новыми силами взвыл маэстро. – Всё погибло!
– Полагаю, синьора Фиоре что-нибудь придумает, – спокойно произнёс Марино Марини и на этот раз взглянул на меня прямо.
И взгляд у него был… почти весёлый. По-крайней мере, задорный. И в тёмных глазах так и плясали искорки.
– А что ты так обрадовался? – поинтересовалась я. – Считаешь, это такой пустяк? Или можешь помочь нам раздобыть пять сотен яиц в ближайшие два часа.
– Нет, столько яиц у меня точно нет, – заявил он с ухмылочкой. – Но ведь можно приготовить что-то другое. Из того, что есть. Или что удастся достать. Вы бросили вызов «Манджони», и они его приняли. Теперь они бросили вызов вам. Так принимайте его.
– Но мы неделю придумывали
