Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка
Он сел на стул, где только что сидел маэстро Зино, и махнул рукой Пьетро, показывая, что готов сделать заказ.
– Доброе утро, – небрежно сказала я, перекладывая бумаги и покусывая кончик гусиного пера, которым делала расчёты.
Хотела съязвить – что, мол, другого столика не нашлось? – но промолчала. То, что Марино подсел именно ко мне – это снова давало надежду. Вот сейчас он скажет, что послал Козиму к чёрту, а я тогда скажу…
– Я уверен, что ты победишь, – сказал Марино, не отвечая на моё приветствие.
Сказал это очень серьёзно, и смотрел на меня серьёзно. И грустно.
– Благодарю за доверие, – сказала я, быстро взглянув на него и сразу же опустив глаза, потому что выдержать этот грустный взгляд не смогла. – Но готовить будет маэстро Зино, если помнишь. Вместе с Пьетро. Я тут всего лишь идейный вдохновитель.
– Да, я знаю, – он кивнул, когда Пьетро принёс варёное мясо с овощами, ломтик дрожащего на льду рыбного желе, в котором на просвет виднелись кусочки моркови, зелёного горошка и половинка варёного яйца, и положил на стол монету.
– Ты оголодал, что ли? Невеста не кормит? – спросила я, когда Пьетро умчался к другому столу.
– Если помнишь, я обещал тебе, что буду завтракать и обедать здесь, – сказал Марино, принимаясь за еду.
Отложив бумаги, я смотрела, как он ест. Даже это обыденное дело у него получалось красиво. Очень красиво. И сам он был красивый, как… как… Я даже не смогла подобрать, с кем его сравнить. Если только с ангелом. Но ангелы не целуются с такой страстью.
Он заметил мой взгляд, и несколько секунд мы глядели друг на друга. И мне казалось, что мы связаны этим взглядом сильнее, чем всеми брачными клятвами этого мира. Всеми, что были до меня… что будут после него…
– Когда свадьба? По расписанию? – спросила я, прогоняя это опасное наваждение.
– Да, – коротко ответил он и принялся за отварное мясо, которое умопомрачительно пахло, разваренное с морковью, репой, луком и прочими овощами.
– Уверен, что остерия Козимы проиграет, и решил стать для неё утешительным призом? – не удержалась и сказала я.
Собственно, гадость сказала. Но сейчас мне было так больно, так плохо, что хотелось вывалить эту боль на Марино. Чтобы он хоть немного понял… чтобы почувствовал, что чувствую я…
– Зачем ты так? – спросил он без обиды, без злобы, и у меня сами собой навернулись слёзы на глаза.
Не знаю, что я ещё наговорила бы ему, но тут прилетел маэстро Зино. Рассыпался в благодарностях, комплиментах, десять раз спросил, нравится ли синьору Марини еда, десять раз пригласил приходить снова…
– Ладно, я пойду, – сказала я, поднявшись из-за столика и сунув хозяину остерии в руки исписанные листы бумаги. – Объясню Пьетро, как готовить наше секретное блюдо. Приятного пищеварения, синьор Марини. Надеемся на вашу честность на состязании.
Я хотела уйти гордо, не оглядываясь, но всё равно оглянулась.
Маэстро Зино всё так же рассыпался в восторгах, а Марино… он смотрел мне вслед. Смотрел на меня. С той же самой грустью во взгляде.
– На Козу так смотри, – прошептала я, стискивая зубы, чтобы не разреветься.
Встряхнула головой и пошла к Пьетро, который уныло протирал тарелки, ожидая новых заказов от посетителей.
Глава 10
Дни перед кулинарным соревнованием получились по-настоящему сумасшедшими. Первым делом мы затестили блюда. Мясо, выдержанное сутки в особом маринаде маэстро Зино таяло во рту. Соус благоухал травами и был бархатистый, терпкий, в меру острый, солёный и немножко сладкий. Целая гамма вкусов и ароматов. Мороженое тоже получилось неплохим, особенно с лимонным курдом и засахаренными кусочками фруктов.
Готовить мороженое и курд мы решили накануне состязания, мясо класть в маринад в субботу утром – так оно должно было дойти до нужной кондиции как раз к утру воскресенья.
Маэстро Зино пропадал от рассвета до заката, договариваясь о поставках свежайших яиц, свежего молока и самого лучшего мяса.
Вечером он и Пьетро репетировали готовку, заперев остерию и закрыв окна ставнями, чтобы никто не подсмотрел.
Смотреть разрешалось только мне, я же и была главным дегустатором.
Опасаясь подлостей со стороны конкурентов, мы с маэстро Зино решили, что охрана остерии по ночам не помешает. Мы сбросились поровну и наняли двух охранников из числа завсегдатаев «Чучолино э Дольчеццы». Маэстро заверил меня, что ребята надёжные, проверенные, и не позволят никому помешать нашей работе. За флорин надёжные ребята обещали не спать всю ночь и смотреть в оба. И всё равно я несколько раз за ночь вскакивала, настороженно прислушиваясь.
Но всё было тихо и спокойно. Проворный Фолько, гонявший по городу, рассказывал, что в «Манджони» тоже полным ходом идёт подготовка к соревнованию. Что готовят, разумеется, он не вызнал, но говорили, что синьор Фу сделал большой заказ парной телятины.
– Наверное, будет жарить на углях, – сказал мне маэстро Зино. – На большее у него воображения не хватит.
Вечером в пятницу мы с ним проверили наши сокровища – десять корзин с яйцами, три чана с замаринованным мясом. Молоко должно было подъехать завтра к восьми часам, от утреннего надоя.
– Завтра всё подготовим, – сказал маэстро Зино, в предвкушении потирая руки, – и в воскресенье покончим с этими ворюгами раз и навсегда!
Я промолчала, вспомнив слова Марино, что «Манджони» в случае проигрыша всё равно не закроются. Но даже пусть так. Репутацию они потеряют, да и всем будет известно, где готовят лучшую в округе еду.
Два наших охранника были особо предупреждены и заверили, что всю ночь глаз не сомкнут. Чтобы не клонило в сон, они уселись играть в кости. Пьетро пристроился к ним, пообещав, что долго играть не будет – бросит пару раз и пойдёт спать.
– Ты мне завтра нужен бодрый и со свежей головой, – предостерёг его маэстро Зино.
– Хорошо, хорошо, – ответил помощник, азартно тряся кубики в деревянном рожке, чтобы сделать очередной ход.
Что касается меня, я натаскала в комнату горячей воды, вымыла голову и вымылась сама – в тазу, как уж получилось. Мечталось о баньке на вилле «Мармэллата», но баньку придётся отложить на потом.
Завтра от меня требовалось сварить курд и быть на подхвате, если поварам что-то понадобится. Засыпая, я уже представляла, как
