Лекарка. Призрачная тайна - 3 - Елена Кароль
– Ну что ты, маленькая моя, - Костя перегнулся ко мне и крепко обнял, уверенно шепча на ушко, - не думай о плохом. Всё будет хорошо. Слышишь? Совсем скоро мы с тобой поженимся, и у нас будет как минимум трое ребятишек. Кстати, я уже придумал имя сыну. А ты?
С изумлением отстранившись и заглянув в глаза жениху, я вдруг увидела в них лукавые искорки и поняла, что он самым бессовестным образом надо мной подшучивает. Или… нет?
– Трое?! - Ахнула. - Костя, но я…
– Тш-ш. - Он приложил палец к моим губам. - Не говори ничего, русалочка моя. Я всё помню. И мы никуда не будем спешить. Не получится родить - усыновим. Но я сто процентов уверен, ты будешь просто замечательной матерью.
– Ох, Костя…
И всё-таки я расплакалась. От того, как запредельно щемило в груди от нежности. От того, что он так глубоко меня понимал! А ведь я правда хотела. Очень хотела от него детей! Насмотрелась сегодня на Ольгу с Николаем и отчетливо поняла, что хочу.
Вот только есть нюанс…
– Ты моя царевна Несмеяна, - бессовестно смешил меня Костя, собирая слезы с щек губами и не прекращая обнимать. - Ты мой сладкий носик. Ты мои алые щечки… ты мои самые прекрасные на свете глазки!
– Ну всё-всё! - смеялась я уже под конец и бессовестно обнимала его сама, алея не только щечками, но и ушками. - Всё, вези меня уже домой, велеречивый княжич. Кое-кому завтра на дежурство.
– Увы, мир несовершенен, - вздохнул Костя, но с улыбкой. В последний раз чмокнул меня в нос, убедился, что я пришла в себя, и только потом снова тронулся в путь.
В Вишневке он довез меня до дома и проводил до квартиры, но заходить не стал. Лишь поцеловал так, что аж голова закружилась, но потом сразу ушел. Какая у него всё-таки фантастическая выдержка! Я бы так не смогла.
Очередное ночное дежурство прошло “в штатном” режиме и я успела побывать на двух прорывах, оказав помощь на пятой и первой заставах, безжалостно уничтожая сущей, но оба раза прибыла уже после появления разрывов, на что очень сильно досадовала.
Чем дальше, тем сильнее мне хотелось постоять в момент разрыва четко напротив, чтобы хотя бы попробовать заглянуть за грань. Что там? Вдруг действительно есть возможность пролезть и уничтожить рой на его территории?
Да, я прекрасно понимала, что это откровенно самоубийственная затея и о ней ни в коем случае нельзя говорить Косте. Не одобрит. Запретит.
Мне и самой было страшно просто до одури, но…
Кто, если не я? Я хоть что-то могу противопоставить этим тварям. А ведь есть ещё и другие… Почему они все на его стороне? Почему я такая одна?
Или… Не одна?
Эта, казалось бы, безумная мысль так меня захватила, что не отпускала целый день, а ближе к вечеру я точно знала, что надо не только думать, но и действовать. Если рой развивается, мутирует и копит силы… То почему мы не можем сделать того же? Человечеству рано погибать!
Как бы то ни было, в постель я легла заранее и в половину девятого уже мчалась к монастырю в своём призрачном облике, прихватив всю банду. Пусть Империя знает своих героев в лицо! Ну и меня немножко.
На месте была без пятнадцати девять, но фургон журналистов уже стоял справа от ворот, а Журавлева с крупным артефактом на груди с явным нетерпением притоптывала ногой и то и дело поглядывала по сторонам.
Единственную монахиню Устинью, которая меня видела и слышала, я предупредила ещё утром, попросив уведомить о предстоящем интервью и мать-настоятельницу, и пускай женщина отнеслась к моей идее скептично, сильно противиться не стала, предпочтя смиренно произнести:
– Воля ваша, госпожа Лекарка. Если считаете, что людям надо знать о вас из первых уст, то так тому и быть.
А вот считаю! Иногда для того, чтобы иметь силы жить дальше, надо лишь капельку веры и небольшое чудо.
Не став подлетать к Журавлевой с разбега на скорости в восемьдесят километров в час, метров за двести я существенно сбавила скорость и мы с бандой степенно подошли к журналистке. Сама она засекла нас метров за сто, всё-таки была ещё не ночь и сумерки только-только начали сгущаться, призраков было видно не очень хорошо. Но стоило Анфисе Анатольевне меня заметить, как она замерла истуканом. Мне даже показалось, что она испугалась, но нет.
Она была в шоке. Восторженном шоке.
– Настоящая… - пролепетала она и даже протянула руку, но между нами было больше полутора метров, и ближе я подлетать не спешила.
– Добрый вечер, Анфиса Анатольевна, - произнесла я доброжелательно. - Наша общая знакомая поведала мне о вашем желании взять у меня интервью. Вы меня хорошо видите и слышите?
Журавлева судорожно кивнула.
– Вам нужно время, чтобы взять себя в руки? - поинтересовалась заботливо.
– Да-а… - протянула она, но потом резко одернула полы своего на диво приличного пиджака, взлохматила распущенные волосы, подергала себя за мочку уха… И вздохнула. - Да. Да, простите. До последнего не верила.
И посмотрела на меня подкупающе просительным, отчасти даже немного детским взглядом.
– Вы ведь не торопитесь?
– Пока нет, - ответила уклончиво. - Но если услышу, что земля просит помощи, то не обессудьте, уйду.
– Да, я понимаю! Понимаю, да…
Журналистка снова взлохматила свои непокорные рыжие кудри, затем интенсивно растерла лицо ладонями, шумно выдохнула… Попрыгала даже. И кивнула самой себе.
– Я готова! Сейчас ребята настроят артефакты и камеру, и будем записывать.
Я вежливо кивнула и Журавлева рванула к фургону, откуда пинками и шипением выгнала двух относительно молодых мужчин, и те послушно начали настраивать всё, что ей было нужно.
При этом сама она промчалась по округе огненным ураганом, выбирая место и ракурс, после чего попросила меня встать на фоне монастыря так, чтобы он попадал в объектив красивой картинкой с куполами, и наконец моё первое призрачное интервью началось.
Для начала слово взяла Журавлева, которая скорее скалилась, чем улыбалась, и я прекрасно видела, что она нервничает, но помогать не спешила. Это её работа. Её звездный час и сенсация. Пусть уже постарается сделать её
