Лекарка. Призрачная тайна - 3 - Елена Кароль
Сам Костя после долгих раздумий согласился на должность начальника магконтроля Рязани, о чем его лично просил генерал-губернатор нашей губернии, когда за множественные нарушения и превышение должностных полномочий сняли подполковника Шувалова Георгия Ивановича, ставленника Нарышкиных.
Под его руководство охотно вернулся служить Юра Одинцов, в скором времени став заместителем и добившись таки руки и трепетного сердечка Марфуши, у которой просто не было ни шанса устоять перед напором этого славного богатыря.
И детки у них уже подрастают просто замечательные, душа не нарадуется!
У Нарышкиных же… Всё не так хорошо.
И я этому бессовестно рада!
Алешенька, как я узнала гораздо позже, в себя так и не пришел, окончательно сойдя с ума к концу осени, а потом и вовсе умерев от энергетического истощения. Что ж, собаке - собачья смерть, он это заслужил. Много чего заслужила и остальная семейка, ведь из памяти Нарышкина удалось извлечь не только эпизоды с изнасилованиями тех несчастных девушек, но и какое-какие семейные грязные делишки, так что расследование затянулось на многие месяцы и весь род прочно впал в немилость государя, лишившись многих земель, предприятий и былого влияния.
По итогам всего этого глава рода предпочел и вовсе пустить себе пулю в лоб (слышала, его ждала ссылка, а то и что похуже), супруга его предпочла уйти в монастырь подальше от столицы, младших детей взяли под опеку доверенные люди государя, ну а дальше я уже сильно не следила за их судьбой, мне было не интересно.
Гораздо сильнее меня волновала моя семья, и как только стало известно, что Катюша встречается с сыном графа Делянова, Романом, то упросила Костю собрать по нему всю доступную (и недоступную!) информацию, и лишь когда убедилась, что парень приличный, успокоилась.
Сестрица у меня, конечно, не подарок, но своя, родная. Зла я ей не желала.
После интервью с Лекаркой, которое оборвалось в момент возникновения разлома, карьера журналистки Анфисы Анатольевны пошла в гору. Несмотря на то, что удалось задать мне едва ли половину из заранее подготовленных вопросов, Журавлева сумела скомпановать достойный сюжет и даже получила несколько журналистских премий в самых разных номинациях.
Более того, именно она стала инициатором и идейным вдохновителем монумента, посвященного призрачным защитникам Родины, и теперь в Рязани есть памятник, изображающий Лекарку с лицом очень юной, одухотворенной девушки, которая стояла, сложив руки в жесте намэста-мудры, а рядом с нею справа и слева стояли другие призраки, которые успели заслужить признание в своих губерниях: мужчины и женщины в масках, а так же вся моя призрачная банда: и Акелла, и Борька, и Архимед, и Жорик, и даже Пинг с Понгом.
Позже не раз и даже не два Журавлева звонила мне в надежде взять у Лекарки новое интервью, но я честно признавалась ей, что уникальный Рязанский призрак со мной на связь больше не выходил, и помочь я журналистке в этом деле не могу. Пусть уже ищет сенсации в ином месте, у неё это вполне неплохо получается.
Я же… Лечила людей.
Да-да, лечила.
Увы, мои энергетические каналы так и не восстановились, выжженное сущами ядро так и осталось пустым, но уникальная техника исцеления душой и намэсто-мудрой осталась при мне. Правда, теперь Косте приходилось самостоятельно заряжать мне колечко-накопитель, чтобы я могла запитываться энергией от него, но одного заряда хватало примерно на месяц ежедневного использования, а лечила я всё-таки далеко не каждый день.
И только тех, кого выбирала сама: детей в хосписах, стариков в монастыре, а также тех, на ком видела проклятья и некропривязки - способность видеть потустороннее осталась со мной.
Хорошо это или плохо? Я считаю, что хорошо. В мире слишком много зла и несправедливости, чтобы закрывать на это глаза. Лучше видеть и знать, чтобы брать и делать.
Делать мир лучше. Чище. Добрее.
Пускай Лекарка ушла, но её дело живо, и я никогда не забуду извлеченный из всего этого урок: любовь сильнее смерти, а добро всегда побеждает зло, когда в душе твердая вера.
И нет, попинать зло и сделать десяток контрольных выстрелов в голову не зазорно.
Во имя добра же!
Хих!
конец
