Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Дразнящее и злое. Первая яркая эмоция.

Меня вдруг нестерпимо потянуло к нему — настолько резко и сильно, что пришлось закрыть глаза и сжать руки в кулаки — только бы не представлять тонкие бледные губы, острый подбородок, резкие грубоватые мазки скул…

Желание охватило настолько полно, что мне стало вдруг нечем дышать.

Мы поели в комнатах — эта привилегия осталась за магом — и переоделись в плотные широкие штаны и верхнюю рубашку с накидкой до колен — форму для физических упражнений.

— Что случилось, Лиссэ? — Даже его голос показался в этот миг мягче.

Грудь напряглась. Я облизала губы, ощутила, как проигрываю схватку. Колени подрагивали.

Пальцы легли на пояс, медленно развязали его. Надо раздеться. Грубая одежда… Это от нее горит кожа, да. Если я сниму её, если останусь обнаженной — мне станет легче.

Я со злостью рванула шнур пояса. Расцарапала себя ногтями, ощущая, как все сильнее скручивает тело от неудовлетворенного желания.

Подалась вперёд. И в этот момент цепкие сильные пальцы сжали мои запястья, отводя их за спину.

От простого прикосновения тело выгнулось. С губ сорвался жадный стон. Я подалась вперёд, ощущая дрожь. Что происходит? Часть сознания металась в панике. Это желание неестественно. Я не хочу этого! Не…

Я как кошка потерлась о державшего меня мага, внутри сгорая от стыда.

— Интересно. Но мне не нравится, — сообщили сверху.

Вторая ладонь легла мне на талию. Удержала на расстоянии. Отстранила. Я расстроенно зарычала.

— Раздеваемся, ты права, — пробился сквозь шум в ушах голос.

Я с трудом соображала, что происходит. Только резко обдувший тело ветерок заставил фыркнуть и широко распахнуть глаза. Жар плавил тело, смущения не было просто потому, что я вообще не осознавала, что происходит. Только тянулась, чтобы сорвать с мага бесполезные тряпки.

— Соберись, Лиссэ. Если ты сойдешь с ума от такого простенького воздействия, то лишь подтвердишь общее мнение. "Жалким иномирцам здесь не место". Ты все ещё здесь и уверен, что все понимаешь. Поэтому приди в себя — и борись, — жёстко отчитывали меня.

Жар от чужих рук пробуждал новую волну дрожи.

— Не заставляй меня сожалеть о том, что я предпочел жизнь и узы, что связали нас, смерти, — ледяным клинком вонзился в разум голос.

Колокол тревоги раскачался, загудел, проясняя сознание.

Я ощутила вдруг и прохладу воздуха. И плотные струи почти ледяной воды. И то, что я предстала перед Эль-Шао в одной нижней рубахе. И его взгляд — не безразличный, но и не жаждущий. Скорее, испытывающий.

И силу рук, что погружали меня под плотные струи душа раз за разом.

И узы, которые содрогались, корчились, одаривая меня тонкими уколами иголок.

Он чувствовал. Он ощущал мое желание! Наверное, я дернулась слишком резко — пятка поехала по скользкому камню, я вскрикнула — и не успела испугаться, как налетела на каменную грудь.

— Успокоилась? — В голосе Вэйрина была уверенность.

Ни издёвки, ни злости, ничего. Это давало странное чувство защищённости.

— Да. Спасибо вам… Если бы не вы и не ваша выдержка… — Мой голос сел.

Ноги мелко подрагивали.

Как он вообще справился? Как мог оставаться таким отрешенным? Как ему было не все равно?

Желание плескалось на дне, ломило кости. Я сжала зубы.

— Не благодари, — прохладное тело прижалось сзади, легко меня удерживая. Ладонь все еще лежала на моей талии, — будь это кто-то другой, не ты — я бы просто свернул ему шею, чтобы не позволить себя спровоцировать. Кто-то опрыскал твою форму. Забирают ее со склада академии, разносят местные слуги, — мороз скрипел, хрустел и переливался в этом чуждом голосе, — а их, кажется, очень легко подкупить.

По телу снова прошел озноб. Алиска, какой у тебя кавалер галантный! Вот цени, а! Все ради тебя, даже в живых оставили и спинку почесали и под душем помыли — иначе Его Костейшество сам бы пострадал.

— То есть мне повезло благодаря нашей связи? — Я оттолкнулась от него и встала посреди ванной. — Чем так опасно мое… — я сглотнула, — желание? Вы легко скрутили меня, и…

Прятаться уже бесполезно, но смущение жгло. Вылезти бы и скорее закутаться в полотенце.

— Оно бы передалось мне, даже не будь мы связаны. Этот состав тем и опасен, — хрипловатый голос. Резкие движение, — от него вся магия идёт вразнос.

Пылающий лихорадкой взгляд. И кожа нагревается… Не так он спокоен, как хочет показаться.

Желание окончательно ушло от прострелившей мысли.

— Подождите, вы же нездоровы! Наверняка такие нагрузки даже для вас сейчас… может, и не опасны, но точно лишние, — затараторила я снова.

Огромное мохнатое полотенце легло на плечи.

Рывок. Меня легко подняли и поставили на пол.

— Посмотри на меня. — Это был не приказ. Просьба. Болезненная, почти неожиданная.

Я задрала голову, замерев.

Взгляд мага… Ртуть ожила, перелилась через край, захлестывая меня. В грудь впились когти.

— Не на…

Я не успела закончить фразу — только хрип с губ сорвался. А спустя мгновение мои губы накрыли чужие.

Жёсткие. Горячие. Жадные. Умелые. Он знал, чего хотел и как хотел. Но делал это так, что казалось — это именно то, чего бы желала я сама. Магия внутри звенела, и мне казалось, что внутри скребётся кто-то, ликующе потявкивает, подпихивая нас лапой и хвостом друг к другу.

Вокруг мерцали снежинки. Они засыпали пол, захлестнули волной порожек.

Пальцы Вэйрина Эль-Шао стиснули мои волосы, намотали их на руку, и поцелуй стал глубже. Он рождал отчаяние и надежду. Был спасением и погибелью. Точкой равновесия, спокойствия, нежности, защищённости. Точкой отсчёта.

Я упёрлась руками в грудь мага, пытаясь его оттолкнуть. Мысли путались. Что он делает? Зачем это? Снова ради магии?

— Источник успокоился, неправда ли? — Сощурил глаза ледяной.

Манипулятор.

В груди все горело. Но уже от моих собственных эмоций. Не было наведенной страсти — были мы. Слишком разные. Части, которые не должны подходить друг другу.

Серебряные волосы растрепались. Лицо драгхо ожило, наполнилось красками. Мои волосы окончательно сбились в колтун. По телу прошел озноб.

Я не знала, что сказать ему, а ссориться и качать права было глупо.

— Мы опаздываем на пару. Поэтому если нетрудно — дай мне возможность привести себя в порядок, — позволила я себе фамильярность.

Подняла голову — и широко улыбнулась.

Не знаю, чего он ждал. Истерики, скандала, слез? Приятно иногда обманывать чьи-то ожидания. А что в душе клокочет — ну кому об этом стоит знать?!

Он склонил голову. Посмотрел на свою залитую водой форму. На меня. По лицу скользнула тень.

— С-сладкие губы. С-сладкое тело. Но не