Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст

Я пораженно замерла. Кроме собственной растерянности и крылатого кота, я ничего больше этим детям сейчас предложить не могла, но последнего показывать было глупо. Во-первых, запрещенному магическому животному Машкин муж точно не обрадуется, а во-вторых, я знала, как вели себя дети. Любого котика или щенка они запросто могли замучить исключительно из любви.

Заметив мой ступор, Арсарван пришел мне на помощь и протянул корзину со сладостями.

— Вот, — сказала я, передавая Патрику красный леденец на палочке.

Мальчишка деловито фыркнул:

— Нет-нет-нет, меня не проведешь. Эти сладости нам принес господин Айверс. А ты нам что-нибудь принесла?

Управляющая попыталась приструнить пацана. Она взывала к его совести и благоразумию, но это был только наш с ним разговор. Я хорошо понимала, что меня сейчас проверяют, чтобы перевести в одну из категорий: своих или не своих.

Я на секунду задумалась, а потом улыбнулась шире:

— Я принесла хорошие вести. Хочу пригласить вас к себе домой. Но не сегодня, через несколько дней. — Соображать приходилось быстро, ведь я пока не знала, сколько детей в приюте. — Мне еще нужно подготовиться к вашему приезду.

Патрик замер, его темные глаза расширились от удивления. Он явно сомневался в правдивости моих слов:

— А разве твой дом вместит нас… всех?

— Вот и проверим, — тихо рассмеялась я и не сдержалась, потрепав его волосы. — Познакомишь меня со своими друзьями?

Кивнув, мальчишка взял меня за протянутую ладонь и резво потащил вперед по коридору. Кажется, его проверку я все же прошла. По крайней мере, удостоилась подробной экскурсии. Только прошла она буквально за минуту.

— Тут спальни девочек, тут парней, тут снова девочек, здесь малышня, а тут мы занимаемся… — торопливо рассказывал Патрик.

Я едва поспевала за ним, пока он тащил меня через весь приют, который занимал собой цокольный этаж этого здания. Кажется, раньше здесь был подвал — так много комнат и отдельных небольших помещений я насчитала. Рассматривала все с любопытством, невольно сравнивая со своими воспоминаниями, но заинтересованность происходящим проявляла не только я.

Бергамот пытался высунуться из кармана, чтобы оборзеть… нет, все же обозреть окружающий нас антураж.

— Сиди тихо и не дергайся, иначе от тебя не останется ни ножек, ни рожек, — нашептала я, чем заставила паренька вопросительно обернуться.

— У вас много игрушек, — кивнула я на целые разноцветные озера, что занимали собой и пол, и открытые полки деревянных стеллажей, и столы.

Дети встретили меня так, будто я была долгожданным гостем. Они хватали за руки, тянули играть и засыпали сотней вопросов. Я едва успевала переключаться между ними, как кто-то робко трогал мой плащ, а кто-то другой смеялся, прячась за спиной товарищей.

Маленькие и большие. Года четыре, лет двенадцать. Они все находились в этой комнате для игр и кружили вокруг меня, стараясь урвать свою порцию внимания.

И как же я их понимала.

Только дети, побывавшие в детском доме, знали, как это важно, когда навещают взрослые. Не имело значения, знакомые или нет, но, конечно, приятнее всегда было, когда они приносили с собой подарки.

Это давало ощущение, что они кому-то нужны. Что их не стерли из этой жизни, выбросив в одиноко стоящий дом за высоким забором. Я сама провела в детском доме первые годы своей жизни, и, если бы не тетя Дина, кто знает, как сложилась бы моя судьба.

Пока я отбивалась от маленьких «захватчиков», краем глаза следила за Арсарваном и Матушкой Энией. Они о чем-то негромко беседовали, поспешив в эту комнату вслед за нами. За тем, как граф передал женщине бархатные мешочки, в которых, судя по звукам, гремели монеты, я наблюдала исподлобья. Пыталась прислушаться к их разговору, но расслышала лишь обрывки фраз. Что-то про одежду и обувь.

За мной эти двое тоже нет-нет да и присматривали, бросая осторожные, неверящие и любопытные взгляды. Правда, бездействовать у графа получилось недолго. Миленькая девочка лет пяти поднялась с ковра, подошла к Арсарвану, взяла его за руку и утащила к себе. Там среди игрушек уже проходило чаепитие.

Машкин муж покорно влился в игру. Усадив себе на колени куклу, он вооружился крохотной деревянной чашкой и сделал вид, что пьет.

Пока дети увлеклись игрой, я тихо поднялась и подошла к управляющей. Хотела хоть и с опозданием, но спросить разрешения насчет поездки.

Я насчитала примерно пятьдесят детей.

— Я хотела извиниться перед вами… — начала было я, но закончить фразу не успела.

— Не стоит, — мягко улыбнулась женщина, не глядя на меня. — Я все понимаю. Вы оказались в непростой ситуации. Не переживайте, дней через пять Патрик уже забудет о вашем приглашении. Этим детям не привыкать разочаровываться во взрослых.

Не ожидая подобного спича, я нахмурилась.

— О чем вы? — удивилась я, а голос стал тверже. — Я хотела извиниться, что прежде не спросила разрешения на поездку у вас. Я не лгала и не изворачивалась. Я правда хочу пригласить ваших воспитанников к…

Я запнулась, совсем как Арсарван недавно. Знала ли эта женщина, кем я приходилась бывшему капитану пиратов на самом деле?

Обычно на риск в этом мире меня подбивал Бергамот, но на этот раз я справилась без его участия, действительно примерив на себя чужую жизнь.

— К нам с графом. У нас большой дом, цветущий сад, целое поместье — это ведь такой простор. Смена обстановки пойдет вашим детям на пользу. Уж пару дней мы точно продержимся, а вы немного передохнете.

— Пару дней? — Матушка Эния выглядела растерянно.

Она взглянула на меня так, будто только увидела.

— А вы полны сюрпризов, Ваше Сиятельство. — На миг опустив глаза, будто о чем-то размышляла, женщина тихо добавила: — Вы ведь знаете, что ваш муж вырос здесь?

Я в этот момент следила за ребятами, которые устраивали на столе целое сражение для игрушечных солдатиков, а потому мою реакцию она прочла легко. Резко повернув голову, я посмотрела ей прямо в глаза.

Теперь я слушала, не отвлекаясь.

— Он попал к нам зашуганным мальчишкой, — с теплой улыбкой продолжила она. — Ему было восемь. Почти два года он вообще не мог говорить, а первые недели только лежал из-за ран, которые получил, скитаясь по улицам. На него напала собака.

Внутри меня что-то сжалось. Удивительно, сколько общего у нас было. Теперь мне становилась ясна его тяга к причинению добра этим мелким и этому месту в частности.

Он точно знал, каково им. Только мне, в отличие от него, повезло. Я свою семью нашла рано. Для него семьей, вероятно, стала команда пиратского корабля.

— Позже, уже взрослым, он рассказал, что его