Гувернантка для Дракона - Мария Соник
Искорка, наевшись эльфийских сладостей, уснула прямо под столом, урча во сне и пуская радужные дымки.
— Смотри, — показала Элис Игнатию. — Она во сне счастлива.
— Она всегда счастлива, — усмехнулся он. — Особенно когда рядом Тэд.
— Как и мы.
Они сидели рядом, держась за руки, и смотрели на это веселье. На своих гостей, на своего сына, на свою жизнь.
— Знаешь, — тихо сказала Элис, — год назад я стояла здесь и думала, что сошла с ума. Что это какой-то странный сон, и я сейчас проснусь в своей квартире, с газетой и чашкой чая.
— А сейчас?
— А сейчас я знаю, что это не сон. Это явь. Самая прекрасная явь в моей жизни.
— Даже несмотря на охотников, драконью лихорадку, Аурелию и Искорку, которая ест всё подряд?
— Особенно несмотря на это. — Она улыбнулась. — Это и есть жизнь. Настоящая, живая, непредсказуемая. А покой… покой я оставила в том мире. И ни капли не жалею.
Игнатий притянул ее к себе и поцеловал. Прямо посреди зала, на глазах у всех гостей. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, а Тэд закричал:
— ОПЯТЬ ЦЕЛУЮТСЯ! ФУ!
— Не смотри! — крикнула Элис в ответ, не отрываясь от мужа.
— Я и не смотрю! — Тэд закрыл глаза руками, но подглядывал сквозь пальцы, довольно улыбаясь.
* * *
Поздно вечером, когда гости разъехались, а Тэд наконец уснул (обняв Искорку и потребовав, чтобы ему спели колыбельную — Элис спела, Игнатий подпевал басом, получалось ужасно, но Тэд был счастлив), они вышли на террасу.
Ночь была теплой, звездной, пахло цветами и магией. Где-то вдалеке ухали ночные птицы, плескалось озеро, и мир казался идеальным.
— Помнишь, — сказала Элис, — ровно год назад я стояла здесь и думала, что моя жизнь кончена?
— Помню. — Игнатий обнял ее за плечи. — А я думал, что моя жизнь только начинается.
— И не ошибся?
— Ни разу.
Они смотрели на звезды. Большая Медведица здесь называлась Большим Драконом, и Элис уже привыкла к этому.
— Игнатий, — сказала она вдруг, — а ты не жалеешь, что выбрал меня? Ведь мог бы найти драконицу, молодую, красивую, с родословной…
— Элис. — Он повернул ее к себе. — Сколько раз тебе говорить? Ты — единственная. Ты — та, кто нужен мне. Та, кто нужен Тэду. Та, без кого этот замок — просто груда камней.
— Но драконицы…
— Драконицы живут тысячу лет и ничего не понимают в жизни. А ты… ты за один год научила нас большему, чем мы узнали за столетия. Ты научила нас смеяться, любить, прощать. Ты научила нас быть семьей.
— Я просто делала то, что должна.
— Ты делала то, что умеешь лучше всего. — Он улыбнулся. — Воспитывала. Сначала Тэда, потом меня, потом всех нас. Ты — не просто гувернантка, Элис. Ты — сердце этого замка. Его душа. Его совесть.
— А кто ты?
— Я — твой муж. Твой дракон. Твой навсегда.
Она прижалась к нему, слушая, как бьется его сердце — ровно, сильно, уверенно.
— Знаешь, — сказала она задумчиво, — а ведь я действительно мечтала о покое. Тихая пенсия, вязание, огород… Скука смертная.
— А сейчас?
— Сейчас у меня дракон-муж, дракончик-сын, саламандра-пироманка, сотня родственников, которые то приезжают в гости, то нападают на замок, и вечная жизнь впереди. — Она усмехнулась. — Покой мне больше не светит.
— Прости, что разрушил твои мечты.
— Не разрушил. — Она подняла на него глаза. — Ты подарил мне новые. Лучше.
Он поцеловал ее — легко, нежно, благодарно.
— Я люблю тебя, Элис.
— И я тебя, Игнатий.
Где-то в комнате Тэд бормотал во сне: «Искорка, не ешь мою подушку… она невкусная…» Где-то на кухне гоблины-повара обсуждали меню на завтра. Где-то в небе пролетали грифоны, патрулируя границы.
А здесь, на террасе, стояли двое — бывшая учительница и лорд драконов — и смотрели на звезды. Впереди у них была вечность. Целая вечность, чтобы любить, смеяться, воспитывать и жить.
— Элис, — сказал Игнатий, когда луна поднялась высоко.
— Мм?
— Ты счастлива?
— Бесконечно. А ты?
— Я нашел свое сокровище. Не в сундуке, не в горе золота. Здесь, рядом с собой. — Он прижал ее крепче. — И это сокровище — ты.
— Льстец.
— Правдолюбец.
Она засмеялась и поцеловала его. А где-то в вышине звезды сложились в новое созвездие — женщину, дракона и маленькую саламандру. В честь самой необычной гувернантки в мире магии.
Покой подождет. Ему и так полжизни отдали. Теперь пришло время жить — по-настоящему, горячо, весело и бесконечно.
Навсегда.
КОНЕЦ
