Сумрачный ворон - Александра Дегтярь
Еще раз вызвала управляющего, тот словно этого ожидал, не покидал особняк.
— Что вы можете сказать поэтому? — Я выложила перед ним непогашенные расписки.
Мистер Смоук взял в руки листы и принялся читать. Изучив содержимое расписок, он положил их обратно на стол.
— Это ни о чем, — он пододвинул листы ко мне. — Это можно легко покрыть.
— И много таких пустяков накопилось у моего супруга? — Я приподняла бровь, требуя правды.
— Насколько мне известно, его светлость играл редко… и весьма осмотрительно, — промямлил управляющий.
— Мистер Смоук, — начала я, чувствуя, как внутри нарастает ледяная волна, — есть ли что-то еще, о чем мне следует знать?
Он в отчаянии взъерошил и без того растрепанные волосы.
— Ну же, мистер Смоук, — надавила я, не намеренная отступать.
— Ежемесячный… пенсион графини Вагаро, — вымученно произнес он, выдавливая из себя признание.
— Сколько? — устало уточнила я, откидываясь на спинку кресла.
— Я… точно не знаю, — глаза его забегали, выдавая ложь.
— Мистер Смоук, — мой голос стал жестче, как сталь.
— Двести золотых в месяц, — пробормотал он, опуская взгляд в пол.
— Вот же скот! — вырвалось у меня, как от удара под дых.
Управляющий замер, удивленно уставившись на меня.
— Не делайте эти невинные глаза, мистер Смоук, — холодно процедила я, — мне его светлость выделял два золотых в месяц, а своей любовнице — двести.
Отпустив управляющего, я выдвинула второй слева ящик стола. Там покоился футляр, обтянутый черным бархатом. В обед я так и не открыла его, а потом как-то забылось. И вот вновь рука сама полезла к этому ящику. Извлекла футляр, нажала на тугую защелку, и крышка откинулась с тихим щелчком.
Внутри, в ложе из податливого бархата, мерцало колье — изумительное творение ювелирного искусства из белого золота, изумрудов, искрящихся глубокой зеленью, и жемчуга, отливающего перламутром.
"Изящная вещица," — хмыкнула я, рассматривая колье. "Должно быть, предназначено для леди Артемисы. Уж точно не для меня, Елены". Защелкнув футляр, я направилась к себе в комнату, неся его с собой. Часы в гостиной пробили половину шестого — предвестники надвигающихся сумерек.
Переодевшись в своей комнате в строгое темно-синее платье со шнуровкой впереди, я спрятала колье в глубокий карман. В голове вдруг вспыхнула мысль: "Халат!" Подойдя к нему, я вытащила из кармана улику — пуговицу с клочком ткани. Где-то я её видела, это точно. Но где? Эта мысль сверлила мозг, не давая покоя.
В гостиную спустилась уже в начале седьмого. Присела на диван, взгляд мой скользнул по люстре. М-да, муженек следовал традициям и на ней по-прежнему зажигали свечи для освещения, в отличии от остальной части особняка.
Ровно в половине седьмого чопорный дворецкий известил о накрытом столе. С достоинством королевы, я проплыла в столовую, где сервировка на пять персон зияла пустотой. Мужчины запаздывали, а леди Артемиса, вероятно, предпочла уединение собственных покоев для трапезы. Лакей бесшумно пододвинул мне стул.
Велев подавать ужин, я все же по привычке проверяла еду — чисто. Ужинала я, как и завтракала с обедом, в полном, но оттого не менее приятном одиночестве. Это обстоятельство, несомненно, лишь добавляло красок моему настроению.
Уже заканчивая трапезу, я была прервана докладом дворецкого о прибытии моего отца в сопровождении маркиза Боа.
Легким движением промокнув губы салфеткой и отложив ее в сторону, я поспешила навстречу долгожданным гостям.
— Елена, дочка! — Отец раскрыл свои объятия.
Я незамедлительно нырнула в кольцо заботливых родительских рук. Присутствие маркиза я проигнорировала.
— Вы голодны? — спросила я у отца, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не отказался бы от легкого перекуса, — ответил он за двоих.
— Тогда прошу в малую столовую, — я позвонила в серебряный колокольчик. На его призыв явился Уинстон.
— Уинстон, — распорядилась я, — приготовьте комнаты для наших гостей. — О багаже упоминать не стала, прислуга здесь вышколена до автоматизма.
Отец и маркиз последовали за мной. Я шла, высоко подняв голову, сохраняя непроницаемое выражение лица. Ни один мускул не выдал бушующей в душе бури. Сердце трепетало испуганной ланью в силках.
Когда все расселись по своим местам за столом, слуги подали отцу и маркизу ужин, я же терпеливо ожидала, пока они насытятся. Беседа началась, когда нам подали легкое вино.
Обычно я предпочитаю воду, но этикет и традиции, есть этикет и традиции.
— Как это случилось? — отец промокнул губы салфеткой.
— Кто-то свернул ему шею, — ответила я.
Ворон вопросительно взглянул на меня, когда отец отвлекся на вошедшего слугу. Я едва заметно отрицательно качнула головой, он прикрыл глаза, подтверждая, что понял меня.
— Кто обнаружил его светлость? — Поинтересовался маркиз Боа.
— Не скажу точно, но кто-то из горничных. — я взяла бокал и сделала глоток.
— Да уж, — вздохнул отец.
— Сегодня вечером прибудет граф Вагаро, — я повела рассказ дальше. — Кузен Маркуса, — пояснила я, уловив замешательство в глазах гостей, — и, как я понимаю, теперь законный наследник герцогства Рейпс.
— Как и следовало ожидать, — сухо констатировал отец.
— Меня беспокоит другое, — я понизила голос. — Еще при жизни моего мужа… — от этих слов Ворон болезненно поморщился, — …граф вел себя здесь как хозяин.
— Возможно, ты преувеличиваешь, — отец нахмурился.
— Нет, папа, — твердо возразила я. — Его матушка, леди Артемиса, уже несколько лет как состоит в любовной связи с Маркусом.
— Откуда такая уверенность? — Маркиз прищурился, оценивая мои слова.
— Она получает от него ежемесячное содержание в двести золотых, в то время как мне выделялось всего два.
Герцог Корвус побагровел, словно его окатили ледяной водой.
— Неслыханно! — выдохнул он.
— Более того, они не особо скрывались. Удивляюсь, как об этом не судачат все окрестные поместья. Хотя, возможно, они все в курсе… Я не общаюсь с ними. — Я развела руками.
Желваки отца перекатывались на скулах, маркиз сидел с каменным лицом.
Затянувшееся молчание, густым пологом, повисло в зале, пока его не рассеял голос дворецкого, возникшего из ниоткуда с докладом о том, что комнаты для гостей приготовлены, и лакеи готовы проводить их.
Сделав слуге знак, что ужин готов я поднялась из-за стола вместе с мужчинами и поспешила взять отца под локоть, любезно подставленный мне.
— Как Энни, папа? — спросила я его.
Морщины, до этого казавшиеся высеченными на суровом лике герцога, как по волшебству разгладились, и улыбка озарила его лицо, мгновенно сбросив несколько лет.
— О, ты не представляешь, какая она смышленая, вся в тебя! — Его глаза заискрились безграничной любовью, от одного только упоминания про
