Сумрачный ворон - Александра Дегтярь
Что ж, за ноги тоже неплохо. Найдя какую-то старую юбку, я обмотала ею голову Маркуса, чтобы не разбить ненароком, и взялась за неблагодарное дело.
Крадучись, как воровка, стараясь не потревожить тишину, я протащила своего благоверного по коридору. Слава Богам, ковров не было — видимо прислуга, убрала их накануне вечером для чистки, собираясь вернуть завтра, когда сон еще будет властвовать над господами.
Заволокла я муженька в его комнату. Уф, и тяжелый же, паразит, несмотря на малый рост и худобу жерди. Кое-как затащила его на кровать, укрыла одеялом.
Поправляя сдвинутые предметы, тихонько направилась к выходу.
Вернувшись в свою спальню, я плотно закрыла дверь, затем, открыв створки шкафа, нащупала потайную выемку. Одной рукой удерживая створку, второй, орудуя кинжалом, расковыряла злополучный рычаг. Теперь дверь будет заблокирована до тех пор, пока не найдется умелец починить эту хитроумную штуковину.
Взяв скрученные полотенца, отнесла их в купальню. Извлекла со дна бельевого ящика залежавшуюся сорочку Елены и, поморщившись, вытерла ею небольшую, зловонную лужицу на полу. С брезгливым отвращением отнесла сорочку в купальню и швырнула в узкий зев люка для грязного белья. Освежившись перед сном, я проскользнула в свою постель, извлекла холодный муляж и, наконец, устроилась поудобнее. Зевнув, я впервые за последние ночи провалилась в безмятежный сон.
А наутро тишину разорвал истошный женский визг, прокатившийся по коридору:
— Убили!
Ветер перемен
— Убили! Уб-и-и-л-и! — надрывался женский голос, раздирая тишину коридора.
— Что за тарарам, Сокол? — сонно проворчала я, комкая подушку и пытаясь укрыться от навязчивого шума.
— Убили! — вопили в ответ голоса, а к ним примешивался топот множества ног.
"Куда это Сокол подевался?" — промелькнуло в голове.
Меня словно окатили ледяной водой. Где я? И что значит — убили?
Нахмурившись, я спустила ноги с кровати. Пальцы утонули в мягком, пушистом ковре. Шум нарастал, двери хлопали. Накинув домашний халат и завязав его на талии, я направилась к двери. Вытащив импровизированный засов, с любопытством выглянула наружу. Просунула свой нос в щелку, а после уже видя непонятную толчею у дверей муженька решила выйти и посмотреть. Поймав за локоть пробегавшего мимо слуги, уточнила:
— Кого убили? Что за переполох?
— Так его Светлость убили, — пробормотал мужчина рассеянно, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Кто? Когда?
— Никто не знает. — Ответил слуга, он пытался опустить взгляд вниз, но не успел. Я заметила довольный блеск глаз.
Я ожидала чего угодно, но не такого. Да это... Да это же свобода! — Мелькнула в голове мысль и тут же угасла.
"Неужели я перестаралась?" — Задумчиво потерла подбородок, — "да не, не может быть." — Отмахнулась.
Отодвигая слуг, я шагнула в покои Маркуса, мой благоверный лежал недалеко от двери в уборную в нелепой позе с неестественно вывернутой шеей. Подойдя к нему, присела рядом загораживая собой тело муженька, слуги не видели моих манипуляций. Приложила два пальца к телу, еще теплый. Взяла его за руку и заметила в кулаке кончик ткани. С трудом разжав пальцы, я поняла — он умер чуть больше трех часов назад, окоченение только начиналось. Незаметно выхватив улику, спрятала ее в карман халата.
"Значит все-таки не я." — Мелькнула мысль.
Я стояла и смотрела на всю эту суету, кто же из них упокоил навеки моего благоверного? Медленно развернулась и направилась к выходу, когда почувствовала, как в меня кто-то врезался.
— Осторожнее, — бросила я, чуть повысив голос.
Врезавшаяся в меня леди Артемиса задрала голову. Надо же, глаза зареванные, нос припух, отметила я про себя, и в платье уже. На рассвете, что ли она встала? Из памяти Елены я четко знала, что родственная любовница мужа поднималась с постели ближе к обеду. Завтрак ей приносили в покои. И уже после него на продолжала отлеживать бока.
— Лю-ю-ю-би-и-и-мый! — заголосила престарелая графиня, и от приторной фальши в ее голосе меня передернуло.
Тихо скользнув по коридору, я спустилась на первый этаж. Там царила молчаливая суета, в которой сплетались облегчение и гнетущее напряжение. Войдя в кабинет мужа, первым делом подошла к "телефону-подсвечнику" и набрала номер отца.
Трубку взяли не сразу.
— Слушаю, — прозвучал мужской голос.
— Это я, папа, — произнесла в ответ, осознавая, что действительно стала считать герцога Корвуса отцом.
— Что случилось? — В его голосе сквозило беспокойство.
— Маркус мертв, — вымолвила я.
— Ты? — Короткий, словно удар кнута, вопрос.
— Нет. — Ответила.
— Жди меня и маркиза вечером.
— Хорошо, — ответила я. — Как Энни?
— С ней все хорошо, не волнуйся, — поспешил успокоить меня герцог.
Я повесила трубку и так же незаметно покинула кабинет. В гостиной позвонила в колокольчик, и на его звук появился дворецкий.
— Думаю, вы уже в курсе произошедшего, Уинстон. — Произнесла я ровным тоном.
Пожилой дворецкий сдержанно кивнул.
— Распорядитесь подать завтрак в малую столовую, — приказала я. — И еще… — я выдержала многозначительную паузу. — Надеюсь, он будет без сюрпризов. Власть, как видите, сменилась, — я холодно улыбнулась ему.
Дворецкий склонил голову в знак согласия.
— Можете идти, — отпустила я его и, опустившись на мягкий диван, погрузилась в раздумья. Кто же в этом доме обладает таким умением и смелостью, чтобы осмелиться свернуть шею самому герцогу?
Примерно через пятнадцать минут меня известили, что завтрак подан.
Я прошествовала в малую гостиную, где стол был сервирован на одну персону. С усмешкой сдвинув столовые приборы в дальний торец, я уселась на место Маркуса. Вскоре в столовую вплыла леди Артемиса, чем-то недовольная.
Окинув меня испепеляющим взглядом, она прошипела:
— Как ты смеешь? Тело Маркуса еще не остыло, а ты уже восседаешь на его месте!
— Полагаю, это место за время жизни моего мужа, — я выделила слово "моего", — повидало разные зады.
Тетка-любовница закашлялась от негодования.
— Да как… ты… — она запнулась, не находя слов.
— Смею? — подсказала я с притворной любезностью.
Она кивнула, пылая праведным гневом.
— Я, в отличие от вас, его законная жена.
— Вот и сиди на месте жены, — взвизгнула разъяренная женщина.
— Не престарелой постельной грелке мне указывать, — отрезала я, наслаждаясь ее бессильной яростью.
— Я оповестила Алекса! — Завопила графиня. — Вот увидишь, мой сын приедет и вышвырнет
