Гувернантка для Дракона - Мария Соник

* * *

На рассвете они стояли на берегу озера — Элис, Игнатий, Тэд и слегка сонная саламандра. Солнце только начинало подниматься из-за гор, окрашивая небо в розовый и золотой.

— Смотри, — сказала Элис, показывая на восток. — Видишь, как просыпается свет? Сначала он касается верхушек гор, потом спускается ниже, ниже… А теперь посмотри на озеро. Видишь, как меняется цвет?

Игнатий смотрел. Долго, пристально, будто видел это впервые в жизни.

— Красиво, — сказал он наконец. — Я никогда не замечал.

— Потому что всегда смотрел, но не видел. Это разные вещи.

— А облака? — подал голос Тэд. — Пап, смотри на облака! Вон то похоже на дракона, правда?

— Правда, — согласился Игнатий. — А вон то — на корабль.

— А вон то — на Искорку, когда она спит!

Саламандра, услышав свое имя, ткнулась носом в Тэда и довольно заурчала.

Они просидели на берегу до самого завтрака. Игнатий учился смотреть на мир — не как на добычу, не как на поле битвы, не как на источник богатства. Просто смотреть. Видеть красоту. Радоваться мелочам.

— Спасибо, — сказал он, когда они возвращались в замок. — За этот урок.

— Это не урок, — улыбнулась Элис. — Это подарок. Тебе и Тэду.

— Ты — лучший подарок, который у нас есть, — серьезно сказал Игнатий.

— Пап, а можно мы теперь каждое утро будем так делать? — спросил Тэд. — Смотреть на рассвет?

— Можно, — кивнул Игнатий. — Каждое утро.

— И на закат?

— И на закат.

— И на звезды?

— И на звезды.

— Ура! — Тэд подпрыгнул и побежал вперед, распугивая мелких зверушек. — У меня самая лучшая семья!

Искорка понеслась за ним, урча и пуская дым. Элис и Игнатий шли следом, держась за руки.

— Знаешь, — тихо сказал Игнатий, — я думал, что знаю всё о любви. Драконья любовь — это страсть, собственничество, желание обладать. Но ты показала мне другую любовь. Нежную, терпеливую, учащую.

— Это материнская любовь, — ответила Элис. — Она другая. Она не требует, она отдает.

— Ты отдала нам так много. Себя, свое время, свое сердце.

— А вы дали мне взамен семью. Это дороже любых сокровищ.

Он остановился и повернул ее к себе.

— Завтра наша свадьба, — сказал он. — Ты не передумала?

— Ни за что.

— Даже после того, как узнала, что я не умею смотреть на облака?

— Тем более после этого. — Она улыбнулась. — Тебя есть чему учить. А я люблю учить.

— Учить дракона?

— Учить любить. Это самое важное.

Он поцеловал ее — легко, нежно, благодарно. А где-то впереди Тэд уже кричал, что видит в облаке дракона, который похож на папу, и Искорка согласно урчала, и мир просыпался для нового дня — дня перед свадьбой, дня перед новой жизнью, дня, полного любви и обещаний.

— Завтра, — прошептала Элис.

— Завтра, — эхом отозвался Игнатий.

И они пошли дальше — навстречу своему завтра. Вместе. Навсегда.

Глава 11

Сокровище, которое не в сундуке

День свадьбы начался с того, что Искорка съела фату.

— Что значит — съела? — Элис смотрела на пустой сундук, где еще вечером лежало нежнейшее кружево, сотканное эльфийскими мастерицами.

— Она приняла ее за… закуску, — виновато объяснял Джайлз, паря в воздухе и нервно теребя прозрачные руки. — Фата была очень воздушной, почти невесомой. Искорка, видимо, решила, что это съедобное облако.

— Где она сейчас?

— В комнате Тэда. Переваривает.

— А Тэд?

— Пытается ее отчитать. Безуспешно.

Элис закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом еще до десяти. Потом открыла глаза и спросила:

— Что мне теперь делать? Выходить замуж без фаты?

— Эльфийки уже шьют новую, — утешил Джайлз. — Они сказали, что управятся за час. Магия ускоряет процессы.

— А если Искорка съест и эту?

— Я лично буду сторожить, — пообещал призрак.

Элис вздохнула. Свадьба еще не началась, а уже приносила сюрпризы. Хотя, если честно, другой она и не ожидала. Жизнь с драконами — это постоянный сюрприз.

* * *

Пока эльфийки колдовали над новой фатой, Элис решила прогуляться по замку. Ноги сами принесли ее в сокровищницу — туда, где Тэд проводил большую часть свободного времени.

Дракончик сидел на груде золота и выглядел несчастным. Искорка лежала рядом, изредка икая и выпуская маленькие кусочки кружевного дыма.

— Она не виновата, — сказал Тэд, увидев Элис. — Она просто хотела попробовать что-то новенькое. А фата была такая… вкусная на вид.

— Я не сержусь, — успокоила его Элис, присаживаясь рядом. — Это всего лишь фата. Главное, что все живы и здоровы.

— Правда?

— Правда.

Тэд облегченно выдохнул и прижался к ней.

— Элис, — сказал он тихо, — а у тебя есть сокровище?

— В смысле?

— Ну, у драконов есть сокровища. У папы — целая гора. У меня — вот это, — он обвел рукой свою кучу золота. — А у людей есть сокровища?

— У людей разные, — задумалась Элис. — Кто-то собирает книги, кто-то — картины, кто-то — украшения. А у меня… у меня была коллекция фарфоровых слоников.

— Слоников? — Тэд сморщил нос. — Это же маленькие и не блестят?

— Не блестят. Но они милые. Я собирала их много лет.

— А где они сейчас?

— Остались в моем мире. Когда меня переместили сюда, я ничего не смогла взять с собой.

Тэд задумался. Потом слез с золота и подошел к сундуку в углу.

— Хочешь, я подарю тебе сокровище? — спросил он, копаясь в сундуке. — Настоящее, драконье. У меня тут есть кое-что…

— Тэд, не надо, это же твое…

— Надо! — перебил он. — Ты моя мама. У мамы должно быть сокровище. Вот!

Он вытащил из сундука небольшую брошь — серебряную, с огромным сапфиром в центре, окруженным мелкими бриллиантами.

— Это моей мамы, — сказал он тихо. — Настоящей. Папа сказал, что она носила ее всегда. А когда ее не стало, он отдал брошь мне. Чтобы я помнил.

— Тэд… — у Элис перехватило горло. — Я не могу это взять. Это слишком…

— Ты