Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

— Люди должны бояться…

— Хм, запомню. Но на твоём месте это я бы начала бояться. Видишь ли, я очень зла, — сложив руки на груди, недовольно смотрела на неё, для пущей важности притоптывая носком ботинка.

— Почему?

— Ты потеряла счёт времени, и мы отправились тебя искать.

— Но ты не ограничивала меня во времени.

— Знаю, и от того злюсь ещё больше. Должна была предусмотреть, ведь понимала, что легко не будет, и наш менталитет разнится! Зачем ты полезла в это болото? — пока я распиналась в своих негодованиях, девочка не обращала на них и капли внимания, брезгливо выбирая из волос застрявшие водоросли, — не похоже, что ты получила удовольствие.

— Я хочу книгу! И собственный гребень! — надула она губы.

— На гребень я найду денег, но книги дорогие. У меня просто нет на это монет, — не поднимая голос, я старалась донести до неё свою ситуацию. — Я бы очень хотела, но действительно не могу, просто не получается… Мы даже в городе не можем остаться ночевать, — не на что.

— Но я хочу! — шлёпнула она рукой о воду, в то время как черты её лица заострились. Мгновенная метаморфоза, над которой ей ещё нужно работать.

— Понимаю, я тоже хочу… но мы не можем, — я изо всех сил старалась передать своё сожаление, ведь это была сущая правда. Если бы могла, я бы много ей дала. — Не будем уходить от темы; почему ты в болоте?

— Это ещё не болото, — отвела она взгляд, закусив своими острыми зубками губу, отчего капля синей крови выступила на белой коже, — я хотела тебе помочь…

— Мне? И как же?

— Пообещай, что ты не будешь кричать и не будешь злиться! — вскинула она на меня свою голову, упрямо выставив подбородок.

— Не буду, — выдохнула я, мысленно приготовившись к апокалипсису.

Вода забурлила под её ладонью, а глазные яблоки и вовсе стали белоснежными.

На поверхность медленно всплывал полуразложившийся труп.

Первым моим желанием было отпрянуть, но я волевым усилием осталась стоять на месте, не издав и звука и не отводя взгляд. У меня кровь в жилах стыла. Тошнота поднималась изнутри. За всю свою жизнь я такого не видывала и, честно сказать, предпочла бы не видеть и дальше.

Труп всё ещё продолжал разлагаться.

При жизни он, видимо, был мужчиной; об этом говорили остатки полусгнившей одежды.

— Правда, замечательно?! — радостно вопрошала меня Кенай. Вот только я её энтузиазм не разделяла. Непонимающе сглотнув, я вопросительно взглянула на девочку. — Ты что, не видишь? Я же старалась! Искала того, у кого остались бы при себе эти ваши деньги! — ткнула она пальцем в кошель, что даже через долгое время выглядел тугим и прочным. — И вот здесь! Отец говорил, что люди высоко ценят эти камни, — указала она на тяжёлый горжет, украшенный двумя синими камнями.

— Там много таких? — дёрнула я головой в сторону этого гиблого места.

— Таких? Нет! У тех нет при себе ничего ценного, зато у этого есть! — гордо говорила она, выходя на берег. Труп медленно плыл за ней. — Ну, что стоишь? Ты не рада? — девочка подошла ко мне вплотную, склонив голову к плечу и с интересом ловя эмоции.

Брезгливость, страх и, к моему ужасу, алчность плескались во мне. Кошель ему больше не нужен, а мне бы пригодился.

Стоило отказать. Велеть вернуть его на место, а после сказать патрулю в городе, где искать захоронение несчастных, но… Я подошла к нему. Вода почти касалась моих ботинок, а я медленно склонялась над беднягой. Его убили. Кинжал застрял в рёбрах, а потому пошёл с ним на дно.

Мои руки сами потянулись к кошелю. На удивление, завязки были прочными, и мне с трудом удалось отвязать его.

Десятки золотых монет высыпались на берег.

— Его явно убили не из-за денег…

— Почему? — Кенай с любопытством заглядывала мне через плечо.

— Потому что тогда бы не оставили при нём целое состояние. Убивают и за меньшие деньги; раз не тронули его богатство, то был другой повод. Да и горжет бы не оставили, он тоже ценен, — невесомо коснувшись склизкой травы пальцами, я уже более решительно смахнула её прочь. Он крепился на цепи, и я аккуратно постаралась перекинуть её через голову.

— Ценный? Я же сказала, люди любят эти камушки, и ты тоже! — поспешила она меня уличить.

— Лицо уже невозможно разобрать, но, насколько я знаю, горжеты достаточно редки и содержат в себе подсказки о своём обладателе, — стараясь не смотреть и не фокусироваться на ощущениях, я сняла его, а после вновь осмотрела кинжал убийцы. Никаких опознавательных знаков. Простая рукоятка почти сгнила. Может быть, на лезвии были специфичные зазубрины, но я не смогла преодолеть свою брезгливость и прикоснуться к почти разложившейся плоти.

— Интересно, сколько он провёл времени в воде?

— Около двух лет, — Кенай коснулась пальцами воды и тут же получила ответ.

— Ты сказала, он не один такой… Сколько там трупов? — кивнула я в сторону заводи.

— Одиннадцать.

— Все лежат там два года?

— Нет! Один совсем свежий, где-то месяц… Но я же сказала, они нам не нужны. При них ничего. На некоторых даже одежды нет.

— Так-с…

Этого мне хватило, чтобы сделать выводы, что пора делать ноги. Когда я хотела уже подняться, мой взгляд зацепился за пояс. Кажется, там был ещё один кошель. Более мелкий и уже порядком подгнивший. Стоило приложить усилия, как ткань порвалась и обнажила серебряные и бронзовые монеты.

Всё это я спрятала во внутренний карман юбки. Только горжет не влез.

— Кенай, отправь тело обратно. Только смотри, чтобы мы смогли его, если понадобится, найти.

— Зачем? — нахмурила она свои тонкие бровки.

— Потом. Действуй! — велела я, наблюдая, как тело по мановению воды вновь отправляется на дно. — А теперь держи вот так горжет! — я заставила её крепко прижать его к животу, а после спрятала под длинными распущенными волосами девочки. — Всё, пошли отсюда! — подхватив её под локоток, я буквально потащила Кенай от этого гиблого места.

— Мы спешим?

— Очень! Это место выбрали плохие люди, нам не нужно с ними встречаться.

— Ты забываешь, что я — дух! — вновь бравировала девочка.

— Ох, Кенай! Ты недооцениваешь людей, и в этом твоя ошибка. Хотя, буду честна, это свойственно всем молодым людям. Вы думаете, что самые сильные, что вам море по колено… Это молодость играет в крови! Люди хитры, Кенай. Там, где не можем взять силой, мы действуем иначе. Если бы было по-другому, то не думаешь, что этот мир заполонили бы духи,