Печенье и когти - Флер ДеВилейни

— Я не против. Я всегда была сильнее в управлении стихией воды, чем в зельях или заклинаниях, — я виновато пожимаю плечами. — Хотя этот рецепт не кажется слишком сложным.

— Самое трудное, — продолжает она, расплющивая шарик тыльной стороной вилки, оставляя аккуратные маленькие полоски, — это дать им высохнуть в течении ночи.

Кухня наполняется запахом мяты, достаточно резким, чтобы прочистить мысли. Но лишь на мгновение. Потому что как бы я ни старалась, Бенджамин все еще маячит в моей голове — теплый, уверенный и слишком близкий к буре, что все еще бушует в груди.

— Ты кажешься рассеянной сегодня. Все в порядке? — голос миссис Холмс мягко прорезает дымку моих мыслей, возвращая на кухню с ее сладким, маслянистым теплом.

Я выдавливаю улыбку, заправляя прядь волос за ухо.

— Простите, я просто задумалась. По дороге сюда весь городок выглядел зимней сказкой со свежим снегом. Крыши и фонарные столбы были покрыты инеем, тротуары сверкали, словно сахарная пудра… Это навело меня на мысль, что, может, пора снова достать камеру. Я могла бы даже сфотографировать конфеты для рекламы магазина. Знаете, показать магию.

— Нет рекламы лучше, чем сарафанное радио, — сухо говорит миссис Холмс, хотя уголок ее рта дергается. Она берет одну из мятных конфет с подноса и отправляет в рот со всей уверенностью опытного кондитера. — Или личный опыт.

Я приподнимаю бровь, сужая на нее глаза.

— Эй, я думала, вы сказали, они должны сохнуть до утра.

Она слегка пожимает плечом, совершенно невозмутимая.

— Важно проверить вкус — позже уже нельзя добавить еще мятного масла, — язвит она.

Я смотрю на маленький мятный комочек передо мной. Мой выглядит так, будто проиграл драку с вилкой, которая должна была его расплющить.

— Ваши получаются такими идеально круглыми.

— Годы практики, — ее руки движутся с быстрой, грациозной точностью, катают и расплющивают шарики один за другим. За секунды она выстраивает полдюжины одинаковых конфет, полоски на них ловят кухонный свет. — К тому же, неважно, как они выглядят, главное — чтобы были вкусными. Конфеты созданы не для того, чтобы на них глазеть, — они созданы для наслаждения вкусом.

Она указывает на ту, что в моей руке, и я наконец сдаюсь, кладя ее на язык. Мята прохладная и мягкая, тает почти мгновенно, словно снег на теплой коже. Вкус раскрывается, сладкий и маслянистый, с достаточной перечной остротой. На мгновение кажется, будто мне снова десять — я роюсь на дне рождественского носка, пальцы липкие от леденцов, пока мои родители смеются с какао на кухне.

— Они восхитительны, — шепчу я, горло сжимается.

Миссис Холмс улыбается понимающе.

— Они одни из самых продаваемых в это время года — уступают только помадке и леденцам. Люди не могут устоять перед ностальгией, завернутой в сахар, — она подталкивает меня к миске. — А теперь расскажи подробнее о своем увлечении фотографией, пока начинаешь следующую партию.

Я слегка хмурюсь, отмеряя масло и сливки, аккуратно помещая их в миксер.

— Ну, это больше чем просто увлечение. Я, вообще-то, специализировалась на фотографии, — слова кажутся странными на вкус, почти чужими теперь. Я до сих пор помню гордость на лицах родителей в тот день, когда я шла через сцену с дипломом в руке. Как мы планировали летнюю поездку после выпуска — ту, что должна была привести нас в галерею, пожелавшую выставить некоторые из моих снимков.

Комок подкатывает к горлу так внезапно, что я чуть не роняю мерный стакан.

— Но… я потеряла страсть к этому после того, как мои родители умерли, — голос срывается, дрожит, несмотря на попытку сохранить твердость. — Сегодня утром — первый раз за год, когда я вообще на что-то посмотрела и подумала: «Хотела бы я, чтобы со мной была камера».

Слова висят между нами, хрупкие и обнаженные, пока я занимаю руки, добавляя сахар. Миксер жужжит, заполняя тишину.

Миссис Холмс откладывает поднос, что устанавливала, и подходит ко мне. Она не давит, не допытывается — просто кладет руку на мое предплечье, ее прикосновение теплое и уверенное.

— Иногда, — тихо говорит она, — жизнь забирает у нас то, что мы не готовы потерять. А иногда… она подкладывает что-то новое на наш путь. Причину снова смотреть вперед, даже если она невелика. Тебе не нужно сразу гнаться за прежней радостью. Просто позволь себе замечать ее, когда она приходит.

ГЛАВА 12

Хэйзел



Я поднимаю взгляд из глубины магазина, где пополняю запасы стеклянных банок с леденцами, когда над входной дверью звякает колокольчик. Холод снаружи врывается внутрь, за ним следует голос, который я мгновенно узнаю.

— Беатрис, гирлянды и украшения чуть ли не падают с края твоей крыши. Что у тебя тут за заведение такое? Полный беспорядок, — окликает Гарри, его тон наполовину обеспокоенный, наполовину дразнящий.

— Чертов шторм, — бормочет миссис Холмс, выходя из кухни с подносом плиток помадки в руках. Ее щеки розовые от жара печей — или, может, от упоминания ее имени. Трудно сказать. Я никогда не видела ее взволнованной раньше, не с тех пор, как начала здесь работать.

— Добро пожаловать, Гарри, — говорю я, хотя его внимание уже приковано к ней. Его энергия — яркая и озорная — заразительна, и я не могу сдержать ухмылку, наблюдая, как он опирается на трость, будто это часть какого-то грандиозного представления.

— Ну, здравствуй, — обращается Гарри с подмигиванием в мою сторону, но оглядывается через плечо на мою начальницу. — Какая встреча, дорогуша. Как прошла твоя поездка в горы? Получила именно то, что тебе было нужно?

Если он имеет в виду влюбленность в красавца-лесоруба после спасения из метели, то да.

— Ах, да. Я нашла идеальную елку, — я быстро отворачиваюсь, щеки теплеют, когда в памяти всплывает Бенджамин, рубящий дерево.

Миссис Холмс фыркает, хотя ее губы дергаются, будто она сдерживает улыбку.

— Что она получила, так это ловушку в снегу, ты, старый ворчун. Чуть не замерзла насмерть, благодаря той буре, — она ставит поднос с решительным лязгом и начинает перекладывать квадратики помадки в стеклянную витрину.

— Ну, ты выглядишь просто потрясающе, — язвит он с хитрой ухмылкой. — Я бы почти сказал, ты пытаешься произвести на меня впечатление этой помадкой.

Миссис Холмс закатывает глаза, хотя румянец заливает ее щеки.

— Произвести на тебя впечатление? Гарри Дженкинс, единственное, что производит на тебя впечатление, — это дно конфетной банки, — она отмахивается от него полотенцем.

Невозмутимый, он усмехается и отправляет