Печенье и когти - Флер ДеВилейни

Сердце спотыкается.

Комната гудит от болтовни моей семьи, планы уже крутятся, но все, что я слышу, — это эхо смеха Хэйзел в памяти — ощущение ее дрожащей руки в моей, когда она пыталась встать на травмированную ногу, то, как ее губы разомкнулись от удивления под омелой.

Хэйзел в этом доме. В моем доме. Хэйзел на Рождество. Хэйзел, сидящая напротив меня за нашим столом, окутанная теплом моей семьи, будто ей здесь место.

Мысль одновременно восхищает и ужасает меня. Потому что если она скажет «да» — если она придет — не будет возможности притворяться, что она просто ведьма, случайно ворвавшаяся в мою жизнь. Не будет возможности притворяться, что я не хочу ее, до самых костей.

Не будет возможности притворяться, что она не наша пара. Они почувствуют это в тот же миг, когда встретят ее.

А если она скажет «нет»…

Я ставлю кружку, кулаки сжимаются от боли в груди.

Так или иначе, завтра все изменится.

ГЛАВА 11

Хэйзел



Колокольчик над дверью звякает, когда я вхожу в магазин, теплый запах сахара и шоколада окутывает меня, словно объятие. Лодыжка почти не ноет после еще одного дня отдыха, хотя я ее туго забинтовала в ботинке для дополнительной поддержки. Легкая пульсация напоминает о моем злоключении, но по сравнению с тем, как она болела пару ночей назад — это сущий пустяк.

— Доброе утро, Хэйзел. Будь милой и запри дверь. Открываемся только через два часа, а мы будем на кухне. Пора показать тебе, как делать конфеты, а не просто продавать их, — голос миссис Холмс доносится из-за прилавка, ровный и деловитый, как всегда. Она заполняет витрину — аккуратные ряды трюфелей в целлофановой обертке поблескивают под стеклом, каждый перевязан праздничной зелено-красной лентой.

Я поворачиваю ключ с тихим щелчком и выдыхаю, прежде чем пройти за ней в дверь рядом с лестницей, которая отделяет кухню от торгового зала. Запах здесь гуще, насыщеннее — смешанный аромат ванили, сахара и чего-то острого, вроде мятного масла. Я копирую ее движения, мою руки в раковине и вытираю их о свежее льняное полотенце у плиты.

— У нас почти закончились тающие масляные мятные конфеты, — говорит она, открывая массивный серебристый холодильник. Дверь скрипит, и я вздрагиваю от холода, что вырывается наружу. — Хорошая новость в том, что их довольно легко сделать, и это отличное начало для твоего обучения. Ты делала их раньше?

Она выставляет ингредиенты на столешницу быстрой очередью: масло, жирные сливки, кукурузный сироп. С полки кладовой появляются сахарная пудра, мятное масло и маленькие баночки гелевого пищевого красителя.

— Не могу сказать, что делала, — мои губы изгибаются в извиняющейся улыбке, пока я наблюдаю, как она выстраивает все в точном порядке. — Я умею делать многое, но конфеты никогда не входили в этот список — хотя я всегда хотела попробовать.

Миссис Холмс достает из кармана фартука блокнот и ручку, делает быстрые пометки, затем отрывает листок и вручает мне. Ее почерк аккуратный и немного старомодный. Я пробегаюсь глазами по списку, запоминая его, прежде чем спрятать бумагу в карман, словно карту сокровищ.

— Как ты пережила бурю и свой выходной? Нашла елку? — спрашивает она, поднимая взгляд от работы.

Елка. Грудь сжимается, мысли мгновенно перескакивают к Бенджамину — к его тихой уверенности, жару его руки, касающейся моей, тому, какими были его губы на моих: внезапными, подавляющими, незабываемыми. Я сглатываю, натягивая фартук через голову.

— Это было приключение, — отвечаю я легко. — Но мне удалось достать елку.

— Звучит так, будто бы с тобой приключилась целая история, — замечает она, отмеряя масло и сливки, прежде чем с привычной легкостью добавить их в чашу миксера, — сначала мы взбиваем масло, сливки и кукурузный сироп вместе. — Она замолкает, обращая на меня свой пронзительный взгляд. — Ну? Продолжай. Ты сделаешь следующую партию, но я хочу услышать о твоем приключении.

Желудок кувыркается. Как я могу вообще все объяснить — снежную бурю, грузовик, то, как мое сердце бешено колотилось по причинам, не имеющим ничего общего с холодом? Даже сейчас все ощущается больше сном, чем воспоминанием. Или кошмаром, если слишком сосредоточиться на том, как близко я была к тому, чтобы застрять в снегу.

— Хэйзел? — ее тонкая, тронутая сединой бровь взлетает в ожидании.

— Простите, — я выдавливаю улыбку. — Просто решаю, с чего начать. Я зашла в магазины, что вы упомянула, но везде все было распродано.

— Даже у Гарри?

— Он распродал все уже тем утром.

— Что ж, хорошо для него — невезение для тебя, — она выключает миксер, скрещивая руки. — Так где же ты раздобыла елку?

Я колеблюсь, предвидя предстоящий выговор.

— Ну… когда я уже уходила, Гарри упомянул о елочной ферме в паре часов езды в горы.

Ее глаза сужаются.

— Этот старый дурак позволил тебе поехать на ферму «Оаквуд»? Когда надвигалась буря? Готова поспорить своими костями, он знал, что она идет.

Жар приливает к щекам.

— Он ничего не сказал о буре. А я отчаянно хотела елку, — признаюсь я. Достаточно отчаянно, чтобы проигнорировать предупреждение, которое я все же получила — от Бенджамина. То, от которого я отмахнулась со смехом. Губы покалывает при воспоминании, и я беспокойно ерзаю, благодарная, что миссис Холмс не видит мыслей, мелькающих на моем лице.

— Что ж, я рада, что ты добралась домой в целости и сохранности, — говорит она бодро, возвращаясь к миске. — А теперь внимание. Тебе нужно добавлять сахарную пудру порциями по полчашки, пока тесто не станет мягким, но не липким. Проверяй, прокатывая его между ладоней, вот так.

Она всыпает сахар, смесь слабо вздымается в воздух со сладким, пыльным запахом, затем демонстрирует — катает белое тесто между ладонями. Выглядит странно удовлетворяюще.

— Видишь? Тесто не должно прилипать к коже. Оно должно ощущаться как пластилин.

— Я думала, мы делаем конфеты, а не печенье, — я катаю шарик, что она вдавила мне в руку, проверяя текстуру — гладкую, прохладную.

— Мы их и делаем, — отвечает она, легкая улыбка трогает ее губы. — Конфеты принимают множество форм.

— Они кажутся довольно простыми, — я склоняю голову, наблюдая, как она открывает крошечный флакон мятного масла и позволяет упасть нескольким каплям. — Так, теперь мы добавляем ароматизатор и краситель?

— Умная девочка. Затем мы придаем форму и заклинаем их. Каждая конфета наделяется заклинанием радости, чтобы подарить потребителю крошечный кусочек счастья, — она размашисто взмахивает