Печенье и когти - Флер ДеВилейни

— Ну… — я пялюсь в свою кружку. — У меня просто было предчувствие. Так что я поехал за ней, хотел убедиться, что она добралась до города. За исключением того, что… она не добралась.

В комнате повисает тишина.

— Должно быть, она попала на участок гололеда, — бормочу я. — Улетела с дороги. Увязла в сугробе.

— О, бедняжка, — рука мамы взлетает к груди. — Она не пострадала?

— С ней все было хорошо, пока она не попыталась пробиться сквозь снег. Подвернула лодыжку, — уголки моих губ дергаются при воспоминании. — Упрямая ведьма все равно настаивала, что должна доставить эту чертову елку домой.

Нейтан низко присвистывает.

— Так ты сыграл рыцаря в сияющих доспехах, а? Или… во фланели, в данном случае, — он шевелит бровями. — И что потом? Уложил ее у камина?

Уши горят.

— Бенджамин! — ахает мама, потрясенно.

Бабушка просто хохочет.

— Ты поцеловал ее?

Я давлюсь кофе.

— Бабушка!

— Что? — она невинно пожимает плечами. — Красивый парень, девушка в беде, снег за окном — все практически молит о поцелуе. Не делай вид, будто я вчера родилась.

Нейтан ухмыляется, словно кот, поймавший канарейку.

— О, он поцеловал ее.

— Я не… — уши теперь просто пылают.

— Ты краснеешь. — Бабушка с пониманием сужает глаза.

— Мужчины краснеют, когда виноваты, — добавляет Нейтан.

— Прекратите, оба, — обрывает мама, хотя ее губы снова дергаются.

— И что потом? — напирает бабушка.

Я провожу рукой по лицу.

— У нее не было электричества, не было дров, и она даже не знала, как пользоваться камином. Что я должен был сделать? Оставить ее мерзнуть?

— Так ты остался и согревал ее, — ухмылка Нейтана становится самодовольной.

Я открываю рот…

Задняя дверь распахивается, порыв холодного воздуха сопровождает знакомые неровные шаги отца. Его костыли стучат по полу, прежде чем его голова появляется из-за плеча Нейтана.

— А, Бенджамин, ты вернулся, — его голос бодрый, будто я только вышел за газетой. — Слушай, мне бы пригодилась твоя помощь с…

— Не сейчас, Роджер, — твердо прерывает мама, указывая ему на кресло. — Бен как раз собирался рассказать, как встретил Хэйзел.

— Хэйзел? — отец моргает, оглядывает оживленные лица, затем фыркает. — Ах. Так вот в чем дело. Бенджамин наконец сломался и нашел себе девушку.

Он устраивается в кресле ближе к огню и прислоняет костыли к каминной полке.

— Ты говорил, она недавно переехала сюда одна? Без семьи или друзей? — спрашивает мама, и отец наклоняется, чтобы похлопать ее по руке, лежащей на подлокотнике дивана.

— Ну, так она сказала. Она устроилась на работу в городе и только заселилась — судя по всему, недавно. Все ее вещи были еще в коробках, а у нее даже не было зимних шин или цепей, — я качаю головой, вспоминая благодарное выражение ее лица, когда я расчистил ее подъездную дорожку перед отъездом. — Я не лез с расспросами. Она и так позволила мне переждать бурю под ее крышей.

— После того как ты спас ее и ее елку и не дал ей замерзнуть. Звучит как честный обмен, по-моему, — Нейтан отталкивается от стены и плюхается рядом с бабушкой, перекидывая руку через ее плечи, словно самодовольный кот. — Но бабушка просила сочных деталей. Почему бы не рассказать ей о том поцелуе? — он складывает губы в нелепую пародию поцелуя.

Я закатываю глаза.

— Ты невыносим.

— Хватит донимать брата. Это его история, ему и рассказывать, — бабушка бьет Нейтана локтем под ребра.

— Ай! Бабушка! — он с драматизмом потирает бок.

— Не бабушкай мне, — она снова тычет его, и когда он отодвигается вне пределов ее досягаемости, она ударяет его тростью по голени. — Иди займись делом и сделай мне какао.

— Какао? — он отпрыгивает прочь. — С маленькими мини-зефирками?

— Так же, как я готовила вам, мальчишкам, когда вы просыпались рано и шел снег. А теперь поторопись, — она снова замахивается тростью для пущей убедительности.

Мама качает головой, улыбаясь вопреки своей воле, прежде чем ее взгляд возвращается ко мне в ожидании.

— Это был просто поцелуй под омелой, — бормочу я. Жар ползет вверх по шее, выдавая меня. — Ничего особенного.

Ничего особенного. Я пытаюсь поверить в эти слова, но в груди оседает ноющая пустота. Мысли возвращаются к мягким губам Хэйзел, к тому, как она бессознательно повернулась ко мне во сне, прильнув, будто ей там и место. Ничто в этом не казалось обыденным. Это чувствовалось правильным. Слишком правильным.

— Так… — мама склоняет голову, взгляд пристальный. — Ты пригласил ее на Рождество?

— Рождество? — тупо переспрашиваю я, выигрывая время.

— Да. Рождество — то самое, что через три дня, Рождество, — она указывает на высокую елку в углу, мерцающую в свете огня.

— Я… ну, нет, — я верчу пустую кружку в руках, желая, чтобы она поглотила меня целиком.

Мама выдыхает с раздражением, упирая руки в боки.

— Бенджамин. Похоже, ты заинтересован в этой молодой женщине. И, насколько я поняла, она здесь новенькая — одна. Никто не заслуживает одиночества на Рождество. Никто, — она поднимается на ноги, решимость тверда в ее позе. — Ты должен пригласить ее. На Сочельник и Рождество.

— Что? — я резко поднимаю голову. Наверняка, я ослышался.

— Ты меня слышал.

— А если она откажется? — требую я, голос резче, чем я хотел. — Ты ее не знаешь. Она упрямая. Настойчивая.

Ведьма, которая не хочет тебя. Не по-настоящему. Не так, как ты хочешь ее.

— Если она откажется, то это ее выбор, — мама пожимает плечами.

Я провожу рукой по лицу.

— А если ей нужно работать?

— Я точно знаю, что весь городок закрывается на Сочельник и Рождество, — парирует мама, не сбавляя напора.

Я выдыхаю безрадостный смешок.

— И что, ты хочешь, чтобы я просто появился у ее дома, как какой-то сталкер? Эй, мы только встретились, но как насчет того, чтобы провести Рождество в доме, полном медведей? — я широко раскидываю руки для большей выразительности.

Бабушка хлопает себя по колену и хохочет, раскачиваясь на диване.

— Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы увидеть выражение ее лица, когда ты это спросишь.

— Бабушка.

— Городок у нас не такой уж большой, — продолжает мама, игнорируя меня. — Гарантирую, если ты заскочишь сначала к Гарри, тот любопытный старик будет знать, где она работает.

— Гарри? — наконец подает голос отец со своего кресла. — Не видел его лет сто.

— Он передавал привет, — автоматически говорю я, радуясь смене темы. — Сказал, скучает по вашим вечерам.

Отец усмехается, глаза теплые от ностальгии.

— Что ж, тогда решено.

— Что решено? — настороженно спрашиваю я.

— Что тебе нужно выспаться, — объявляет мама, отряхивая руки, будто вопрос закрыт. — Затем завтра ты и Нейтан доделаете работу по дому, а