Шлейф сандала - Анна Лерн
В помещении было тихо и холодно. Кроме капающей воды никаких звуков. Я открыла глаза. Темно. Где-то совсем рядом запищала мышь, и до меня дошло, что я в сарае. Послышался скрип открываемой двери, после чего по стенам скользнул тусклый отблеск свечи или фонаря.
Шаги приблизились. Меня взяли за плечо и перевернули на спину.
— Очухалась? — прозвучал грубый голос. — Пора бы уже… Разлеглась, что барыня на перинах!
Я не могла разглядеть говорившего, потому что свет бил мне прямо в глаза. Но вот голос показался мне смутно знакомым. Где-то я его уже слышала…
— Что, голова тяжелая? — хмыкнул мужчина. — Ну так почувствуй, как оно, когда тебя молотят… Гадина.
Мне плеснули в лицо холодной водой, которая обожгла шею и грудь. Но от этого в голове моментально прояснилось.
Похититель отошел от меня. А потом я услышала еще чей-то тихий голос:
— Когда он явится? Опасно ее долго держать! Сейчас искать кинутся и закрутится!
— Да кто ее до утра искать станет? — возразил второй. — А до того еще много воды утечет! Не дрожи ты! Все пройдет без сучка и задоринки!
Глава 107
Значит, есть кто-то главный. Тот, по чьему приказу меня выкрали. Но кто же это? В моей голове начали появляться самые невероятные предположения. Вот только реальность оказалась куда проще. Дверь сарая открылась в третий раз, впуская холод улицы, и мужчины заметно повеселели.
— Наконец-то! Мы уже не знали, что и думать!
— А что тут думать? Вы свое дело сделали, теперь ждите обещанного вознаграждения, — ответил им третий участник сего драматического действа. — Только перед этим еще поработать придется.
Он выступил из темноты, являя свою неприятную личину, но я уже и так знала, кто это.
— Не ожидала, погонщица вшей? — насмешливо произнес Жюль, брезгливо глядя на меня. Видимо, парикмахеру казалось, что он очень удачно пошутил, потому что его тут же скорчило в приступе визгливого смеха. — Как тебе встреча?
— Скажу честно, не очень приятная, — не менее насмешливо ответила я, с трудом принимая сидячее положение. — Встретиться с тем, кого привыкла гонять, сомнительное удовольствие.
Кто-то из двух других бандитов хрипло рассмеялся. Стрельнув в них злым взглядом, Жюль процедил:
— Я бы на твоем месте не корчил из себя невесть что, а задумался о своей судьбе, Волкова.
— Что ты хочешь от меня? — я искренне не понимала, зачем он это сделал. Из-за личных обид? Оглушить человека, выкрасть его — это все-таки не шутки. За преступлением обязательно последует наказание. Или Жюль каким-то образом собирался скрыть его? Например, убить меня.
— Я хочу справедливости! Имею на нее право! Мало того, что ты влезла со своими дурацкими нововведениями в парикмахерское искусство, так еще и умудрилась загубить мое прибыльное дело! — он ткнул меня в ногу тростью, но я сдержала стон, хотя это и было больно. Не хватало еще доставлять ему удовольствие видом своих мучений.
— О каком деле ты говоришь? Неужели после наших споров у тебя стало меньше клиентов? — хмыкнула я, незаметно пытаясь освободиться от веревок.
— Причем здесь клиенты?! Это такая ерунда! — раздраженно фыркнул он. — Мои люди возили контрабанду! Товары, которые запрещены к ввозу в нашу страну! А это, на минуточку, так любимые женщинами заграничные пудры, помады и остальные прелести! Плюс дорогие ткани! Я практически разорен! Ты знаешь, на сколько там было товара?!
— А-а-а… так это твое добро прятал у себя Борис Жлобин? — догадалась я. — Значит, и ты скоро отправишься за ним в тюрьму.
— Да! Именно мое добро он и прятал! — разгневался Жюль. Он схватил меня за грудки и прошипел в лицо. — Вот только он не знал, кому оно принадлежит! Этот придурок получал деньги, а я отличное место хранения! Только два человека были в курсе моих тайн! Одного ты убила, а второй, слава Богу, сбежал!
Из полумрака показалась большая фигура, и теперь я поняла, почему мне показался знакомым голос одного из бандитов. Это был тот самый головорез, которому я отбила причинное место.
— Узнала… — оскалился он, демонстрируя желтые зубы. — Хорошо…
— Голован добрался до города, сразу пришел ко мне и все рассказал, — парикмахер швырнул меня обратно на солому. — Сначала я подумал, что мужик умом тронулся, но потом, когда он рассказал, как выглядела девица, мне все ясно стало! Тут уже нужно было действовать по-горячему!
— Я ее уже почти скрутил, но тут фараоны нагрянули! — сказал Голован, вызвав у меня своим враньем язвительную ухмылку. — Бедняга Будан не ожидал, что она его исподтишка кочергой огреет!
— Как ты там оказалась, паскуда рыжая? Неужто как-то прознала? Квашня что-то на ушко нашептала? — Жюль снова ткнул меня тростью. В этот раз она больно уперлась в ребра, но я снова сцепила зубы, сдерживая стон.
Мне нечего было ему сказать. Не хватало еще беседы с этим слизняком разводить!
— Молчишь? — криво усмехнулся Жюль. — Ну-ну… Молчание не изменит твоей участи. Пусть я не верну своё, но зато буду знать, что ты остаток своей жизни будешь вспоминать меня!
Я почувствовала, что веревка на моих запястьях ослабла. Еще немного! Чуточку постараться, и я сверну Жюлю шею, а заодно уже наверняка оторву Головану недоотбитое место.
За стенами сарая послышался подозрительный звук. Я моментально напряглась. Это экипаж? Вариант, что это приехали меня спасать, отпал сразу. Ну, во-первых, вряд ли бы это делали на экипаже, а во-вторых, если бы даже и делали, то не въезжали бы на нем прямо в логово врага.
— Это приехали за тобой, красавица, — у парикмахера вырвался гаденький смешок. — Жизнь твоя изменится. Станешь баринов обслуживать! Только не бороды стричь, а по-другому ублажать. Там тебя уму-разуму научат! Покорной станешь! А потом, может, и я загляну. На нежное свиданьице!
Ах ты, вонючка! У меня внутри все закипело от злости. Жюль решил меня в бордель определить?
— Чего это она вошкается подозрительно? — дружок Голована подозрительно склонился надо мной. — Э-э-э… да девка ваша уже и веревку почти развязала!и
Бандит схватил меня и уткнул лицом в солому, придавив коленом. Через минуту мои руки были снова крепко связаны. Ну ничего… ничего… главное не дергаться. Нужно беречь силы.
В сарай вошел кто-то еще, и похитители тихо заговорили. Но сколько я не напрягала слух, ничего не услышала. Вскоре на мою голову надели мешок, а потом, закинув на плечо, понесли прочь.
Меня засунули в экипаж, усадили на жесткое сидение, и я
