Шлейф сандала - Анна Лерн
Платье село на меня не идеально, но если сильно не присматриваться, то вполне сойдет. Взгляд скользнул по прическе хозяйки борделя, и она жалобно замычала. Сдернув с нее искусственные волосы, я чуть не расхохоталась. Мадам Шерро оказалась лысой! Ее голову покрывал редкий весёленький пушок золотистого цвета. Хозяйка борделя походила на эдакий одуванчик, который не пощадило время.
Парик перекочевал на мою голову, а маска прикрыла лицо. Чем не мадам Шерро? Главное: не открывать рот и беспрепятственно выйти из здания. Для удобства я разорвала подол платья, чтобы он не мешал свободе движений. Вот теперь все.
Я выглянула в коридор, убедилась, что никого нет, и лишь потом выскользнула из комнаты. Из некоторых спален доносились недвусмысленные звуки, заставляя меня краснеть. Нужно просто не обращать внимания. Почти дойдя до лестницы, я замерла, когда чьи-то руки обхватили мою талию, а позади раздался до боли знакомый голос:
— Мадам, я желаю именно вас... Ваши девицы надоели мне… Давайте уединимся как в тот раз, перед Новым годом… Прекрасное время наслаждений…
Не может быть! Это какая-то карма! Неотработанный должок перед вселенной! Барон Лапин собственной персоной.
Бить этого героя-любовника прямо здесь было опасно. В любой момент в коридоре мог кто-нибудь появиться. Придется возвращаться.
Я освободилась от объятий барона и, взяв его за руку, молча, повела обратно. Он же никак не мог успокоиться, раздражая меня до нервного тика.
— Вы такая загадочная сегодня… такая таинственная… и это сводит меня с ума… О, Шерро… скорее, скорее…
Открыв дверь, я втолкнула его в комнату, заскочив туда следом за ним. На кровати трансформаторной будкой «загудела» настоящая мадам.
Несмотря на легкое опьянение, назойливый кавалер сразу понял, что происходит нечто не совсем хорошее, но было поздно. Он резко повернулся ко мне всем корпусом, в глазах появилось узнавание. Признал все-таки, старый чёрт! Сильный удар локтем в центр солнечного сплетения вызвал у него шоковую волну. А потом, не в силах отказать себе в удовольствии, я врезала ему по носу. Раздался хруст, Лапин начал хватать ртом воздух, а потом потерял сознание. Вот теперь у него навсегда останется память обо мне!
Я быстро огляделась, ища что-нибудь, чем можно было связать его. Шнуры, поддерживающие шторы вполне подойдут.
Когда я во второй раз покинула комнату, во мне бурлило раздражение. Надоели!
Но тут мое внимание привлек один очень странный момент. Шум внизу приобрел совершенно другие оттенки. Теперь это были не песни и смех, а крики боли и отчаяния, в которых слышалась самая грязная ругань. Это еще что такое?!
Осторожно спустившись вниз, я подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь. «Работницы» борделя сбились яркой стайкой в углу, вереща от страха. А в самом центре большой комнаты с роялем, разворачивалось настоящее светопреставление. Давид раздавал звезды всем, кто попадался ему под руку. Это было феерично. Мало того, что князь оказался самым высоким среди сего разношерстного сброда, но и его руки были длиннее. Он размахивал ими в разные стороны, отвешивая знатные тумаки. Я на минутку залюбовалась своим грузинским львом. Его одежда и волосы были в беспорядке, но это лишь добавляло ему мужественной привлекательности. Мебель крошилась, любители «клубнички» летали, словно волейбольные мячи, но князь не собирался останавливаться, находясь в ярости.
Из скрытой двери в комнату вбежали еще какие-то амбалы. Скорее всего, охрана борделя, догадалась я и сорвалась с места, спеша на помощь. Ворвавшись в самую гущу событий, я издала свой знаменитый рев, после чего ребром ладони ударила близстоящего мужика. Тот закачался и, не удержавшись на ногах, упал.
— Еленочка Федоровна, это мы! Не лупите, Христом Богом молю! — звонкий голосок Прошки прозвучал настолько неожиданно в этом месте, что я растерянно застыла. Только сейчас до меня дошло, что появившиеся в комнате мужики это Мамука, Артемий и Селиван.
Последний тащил за уши двух молодых парней, которые повизгивали от боли. Похоже, это и была охрана.
А вокруг нас с князем образовался пустой пятачок. Давид уже успел отмутузить большую половину, собравшихся в борделе сластолюбцев. Оставшиеся же при здоровье, таращились на меня в немом изумлении.
Я подняла голову и столкнулась со взглядом князя. Он хмурил брови, рассматривая меня, а потом они домиком подскочили вверх.
— Господи, душа моя… С тобой все в порядке?!
— Да, — я даже попыталась улыбнуться. На противоположной стене висело большое зеркало в золоченой раме, в которое я мимолётно взглянула. От вида своего отражения меня окатило волной жара. Огромное декольте в красных розах, импровизированный разрез, обнаживший мои бедра, и рассыпавшаяся до самой поясницы копна рыжих волос. Парик свалился с меня, когда я бежала на помощь Давиду. Благо, что маска на лице осталась!
Князь склонился к моему уху и прошептал:
— Я бы настоятельно рекомендовал вашему батюшке признать вас своей дочерью как можно быстрее. Иначе я украду вас и женюсь на Елене Федоровне Волковой. К черту все!
Он зло взглянул на Мамуку, который таращился на меня, раскрыв рот, а потом сорвал со стола скатерть. Секунда… и я завернута, будто египетская мумия.
— Женщина, ты сведешь меня с ума! — Давид подхватил меня на руки и понес прочь, ворча себе под нос: — С этого дня ни шагу без охраны! Господи, я поседел! Я поседел, ты слышишь?! Мне нужно много вина! Прямо сейчас!
Глава 109
Мы вернулись домой, где оставшиеся ждать новостей домочадцы, места себе не находили от переживаний. Женщины принялись причитать, аптекарь с дядюшкой уже снимали стресс рябиновой настойкой, и лишь Наташа не понимала, что происходит. Она сидела вместе со всеми в гостиной и ее глаза стали огромными, когда Давид внес меня в дом на руках, завернутую в скатерть. Придется объясниться…
Князь аккуратно поставил меня на пол и поклонился ей.
— Здравствуйте, Наталья Стафеевна. Рад видеть вас.
Несмотря на торчащие в разнее стороны волосы и оторванный рукав, Давид выглядел как всегда величественно и благородно.
— Я тоже рада видеть вас… — девушка смущенно отвела глаза от его обнаженной груди. У его сиятельства после драки на рубахе осталась всего одна пуговица. Бедная Наталья, наверное, не знала, что и думать.
— Неси вино, — шепнула я Акулине. — И на стол что-нибудь сообразите. А мне переодеться надо.
— А пошто вы в скатерть завернулись? — шепнула мне в ответ
