Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут
Ее голова слегка наклонилась, давая мне лучший доступ, хотя она не произнесла ни слова.
— Позволь мне сделать это для тебя, — пробормотал я. — Позволь мне помочь тебе отпустить все это, даже если только на эту ночь.
Ее руки сжали край одеяла, ее тело все еще дрожало.
— Не знаю, смогу ли я.
Я подвинул руку еще выше, мои пальцы скользнули под ткань лифчика, и ее дыхание вновь прервалось.
— Тебе не нужно ничего делать, Альва. Просто позволь мне позаботиться о тебе.
Медленно, осторожно, я просунул руку полностью, коснувшись мягкости ее обнаженных грудей. Один спаси меня, ее соски были твердыми, и я с наслаждением нежно потирал их пальцами, ощущение посылало сладкий ток прямо к моему члену. Подлец пульсировал от жара, требуя внимания. Ее тело на мгновение напряглось, прежде чем она растаяла в моих объятиях, ее спина слегка выгнулась в мое прикосновение.
— Боги, Ник… — Я знал, что она чувствовала твердость, прижимающуюся к ее заднице.
Я коснулся губами ее заостренного уха.
— Вот так, маленькая эльфийка, отпусти… — Я продолжал двигаться медленно и настойчиво, выманивая у нее то напряжение, что копилось в ней так долго. Каждый ее вздох, каждый дрожащий выдох будто подливал масла в огонь, бушующий во мне, но все мое внимание было приковано к ней — к тому, как восхитительна ее грудь на ощупь, как ее соски стали твердыми, будто алмазы.
Эта эльфийка-тиран оказалась под моими чарами, и в жилах запылала победа. Но я не мог лгать себе — по-настоящему. Если кто и победил здесь, так это она, потому что ни одна женщина не сводила меня с ума так — не требовала всего моего внимания, не заставляла желать поклоняться ее телу, как будто от этого зависела жизнь.
Ее тело изогнулось, и я понял ее безмолвную просьбу. Проведя рукой вниз по животу, я опустился еще ниже, остановившись, прежде чем заскользить под ее нижнее белье.
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?
Она прикусила нижнюю губу, когда повернулась, чтобы дать мне лучший доступ. Блядь. Я не планировал этого… застрять посреди снежной бури с великолепной эльфийкой, которая ненавидела меня, которая считала меня растраченным потенциалом, которая видела во мне не что иное, как избалованного принца, которую я тайно желал все эти годы. И все же, несмотря на эту потаенную страсть, я не мог представить, что буду хотеть ее так, до боли желая прикоснуться к ее сокровенной нежности, узнать, насколько она может быть влажной, услышать ее стоны.
Медленно я стянул с нее нижнее белье. Голова шла кругом от мысли, что теперь она полностью обнажена под меховым одеялом, с раздвинутыми ногами. Боги, я был так возбужден, что едва сдерживал первобытный порыв, но я должен был держать себя в руках. Я не смел разрушить этот момент своим обычным безрассудством. Я хотел насладиться этим моментом — насладиться ею, — ибо Один ведает, возненавидит ли она меня снова назавтра.
Долгий, полный отчаяния стон вырвался из нее, когда я нащупал ее влажность, словно она сдерживала это слишком долго, словно наконец позволила себе почувствовать нечто иное, кроме постоянного груза вселенной на своих плечах. Ее спина выгнулась, когда я погрузил палец глубже, под нужным углом, целясь в ту самую священную точку. Еще один стон — и я понял, что она уже на краю.
Наше дыхание стало прерывистым, соответствуя темпу моего пальца, пока я вводил и выводил его из нее. Боги, я не хотел, чтобы это закончилось. Я хотел наблюдать, как эта ледяная скованность, покрывавшая ее чувства, тает под моим прикосновением. Я замедлился и нежно поводил большим пальцем вокруг ее клитора, и широко улыбнулся, когда увидел, как ее глаза закатываются.
— Вот так… ты так близко… — прошептал я слова ей на ухо, желая, чтобы она почувствовала хриплость моего собственного дыхания, ощутила ноющую потребность, нараставшую в моем теле. Я хотел, чтобы она знала, как сильно я ее хочу.
— Ник…
В палатке внезапно стало чертовски жарко. Я сбросил меховые одеяла и резко вдохнул, увидев, как свет фонаря заставлял ее кожу сиять. Она была идеальна. Ее персиковые соски все еще были твердыми, и наблюдать, как она извивается под моим прикосновением, заставило меня быть готовым взобраться на нее и погрузиться внутрь ее тепла, но я снова остановил себя. Я понятия не имел, почему я хотел быть другим для нее, будто мне нужно ее одобрение — хотел его, жаждал его.
В этот миг я хотел быть принцем, которого она заслуживает.
Она закусила свои алые губы, и на этот раз мне было плевать на мои чертовы правила, я приник к ее губам. Я всегда избегал поцелуев, они казались слишком интимными, слишком драгоценным моментом, чтобы делиться им с кем попало. Но с Альвой все логические доводы рушились. Здесь не было правил, кроме подсказок наших тел и, осмелюсь ли сказать… моего сердца? Я отогнал эту мысль, полностью отдавшись ощущению ее языка в моем рту, смешав наше дыхание в одно.
— Благословенный лунный свет, Альва, — простонал я, отстраняясь и облизывая палец, который был внутри. — Знай я, какой вкусной окажется твоя киска, я бы поглотил тебя давным-давно. Но мне нужно больше… намного больше. Скажи мне, маленькая эльфийка, ты хочешь кончить на моем языке?
Ее глаза медленно открылись, взгляд был полон вожделения. Она почти не могла говорить, но выдохнула сладкое, шипящее:
— Да.
Я склонился между ее ног, мягко раздвинул ее сокровенные губы и замер, любуясь тем, как они налились розовым румянцем и блестели от возбуждения. Медленно, не торопясь, я провел языком по всей ее щели, не оставив без внимания ни миллиметра. Мне хотелось вобрать в себя каждый ее уголок, чтобы ее вкус навеки остался на моих губах. Ее бедра приподнялись в порыве, но я крепко прижал ее, не давая ей сдвинуться с места.
Я поднял взгляд и залюбовался видом: ее изогнутая в дуге спина, руки, сжимающие собственную грудь, запрокинутый подбородок, а из горла рвались стоны наслаждения. Черт возьми, она была так прекрасна, и видеть, как она разваливается на части ради меня… это был настоящий рай. Я провел языком по ее набухшему бугорку, требуя разрядки каждым движением. Ее прерывистое, хриплое дыхание сводило меня с ума, я был готов излиться на одеяла, даже не
