Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут
Глаза Альвы смягчились, глядя на меня, будто она могла видеть смятение, бурлящее в моей груди.
— Мне жаль. Это ухаживание, которое твой отец заставляет тебя устраивать… Даже спустя столько десятилетий эта традиция все еще так глубоко укоренена в твоей семье. Дело не в том, чтобы найти свою истинную любовь, дело просто в том, чтобы найти хорошего партнера. А как насчет твоих родителей? Разве они не влюблены?
— Я думаю, им повезло. Они были не просто идеальной парой на бумаге, они были родственными душами друг для друга. Я просто не знаю, существует ли такая любовь для меня.
— Почему нет?
Моя грудь внезапно стала слишком тесной, и я не мог ответить.
— Прости. Я не хотела вмешиваться. Итак, что случилось с Хелькой, почему ее на самом деле изгнали?
— Миссис Клаус узнала об этом романе, а дальше — дело прошлое.
— Это ужасно.
Я усмехнулся и облокотился на бок.
— Такова жизнь. Но хотя ее и изгнали, Хелька прожила счастливую жизнь. Она все еще присматривает за королевством издалека.
— Ты часто навещаешь ее здесь?
— Я чаще навещал ее, когда был моложе. Таково было мое обещание, данное ей перед возвращением домой. Хотя она и счастлива, ей все же бывает одиноко. Здесь, кроме фей, почти никто не живет, а ты знаешь, какие они — недоверчивы ко всем, кто не их крови.
Альва содрогнулась, ее губы все еще дрожали. Я тоже начал чувствовать леденящий холод в костях. Несмотря на меховые одеяла и палатку, всепроникающий холод не отступал. Это лишь подтверждало, что буря была неестественной.
Заметив, что я пытаюсь плотнее завернуться в одеяло, Альва сказала:
— Все еще слишком холодно, Ник. Этого одеяла недостаточно. Если мы не найдем другой способ согреться, мы не переживем эту бурю. — Ее взгляд опустился, почти как будто она слишком боялась смотреть мне прямо в глаза. — Тепло тела — лучший способ сделать это.
Я приподнял бровь.
— Ты предлагаешь нам…
— Не усложняй, Ник, — отрезала она, ее щеки покраснели. — Просто… разденься до нижнего белья. Так будет эффективнее.
Я не мог сдержать ухмылку, которая потянула мои губы, пока я сбрасывал пальто.
— Как скажешь, Брайтвинтер.
В течение нескольких минут мы оказались под одеялами, наши тела прижаты друг к другу, чтобы согреться. Жар ее кожи о мою отправил мои мысли в опасную спираль. Я обхватил рукой ее талию, мои пальцы коснулись шелковистости ее кожи. Ее задница упиралась прямо в мой член, и мне пришлось очень сильно думать о чем угодно, кроме ее почти обнаженного тела, иначе я сделаю этот момент еще более неловким для нас.
Но с ее телом, прижавшимся так близко, и ее волосами, убранными на одну сторону, было невозможно избежать моего дыхания на ее шее или реакции моего собственного тела на ее близость. Я почувствовал, как она слегка пошевелилась, ее нога коснулась моей. Сердце заколотилось. Она не только ощущалась невероятно, но и ее аромат, смесь хвои и корицы, щекотал мои чувства.
Я описал нежный круг на ее животе, и ее дыхание замерло, но она не шелохнулась — хотя я чувствовал, как ее сердце трепыхается, словно пойманная птица.
— Альва, — прошептал я, мой голос стал хриплым и тяжелым. Ее имя было сладко, как мед, на моем языке. Я хотел отбросить формальности с ней с того самого момента, как вчера вошел в ее кабинет, но знал — она желала сохранить дистанцию.
Не знаю, что на меня нашло сейчас, но я больше не мог соблюдать эту дистанцию. Не тогда, когда она была так близко ко мне. Я не был уверен, было ли это потому, что она опустила свои идеально возведенные стены на несколько минут, позволив мне увидеть уязвимую сторону, которую она не показывала никому, или потому что я наконец позволял себе заглянуть за ее тщательно созданный фасад. В любом случае, всего за два дня, наконец-то уделив время, чтобы узнать ее, даже немного, я попался в ее ловушку, как кролик в силке.
— Ник… Думаю, это неблагоразумно.
Мое дыхание согрело ее шею, буря снаружи отступила на задний план, пока мои пальцы касались ее мягкой кожи. Каждая мышца ее тела была напряжена, ее колебание было ощутимо. Но она не отстранилась.
— Я знаю, что это неюлагоразумно, — прошептал я. — Но я не могу справиться с тем, что чувствую сейчас. С тех пор как мой отец затеял это нелепое ухаживание, единственной женщиной, о которой я не могу перестать думать, была ты.
Ее грудь вздымалась и опускалась прерывистыми вздохами, и я сжал губы, заставляя себя остановиться, отступить. Но буря бушевала не только снаружи — в моем сердце кружился смерч.
— Ты должен искать невесту, — тихо сказала она, ее голос был окрашен чем-то, чего я не мог точно определить — сожалением или, может быть, тоской. — Ты сам сказал, твоя семья укоренена в традициях. Я была бы только отвлечением, и это прямо противоположно тому, что велел мне сделать твой отец.
— Я не знаю, смогу ли я выбрать невесту, Альва. — Я придвинулся ближе, уткнувшись носом в изгиб ее шеи, вдыхая ее запах. — Ни одна из них не привлекла мое внимание, как ты. — Это была правда, и она больно вонзилась мне в грудь, ведь осознание было горьким: прояви я хоть малейший интерес к своему наследию, соизволь я хоть изредка наведываться в мастерскую отца — у меня мог бы быть настоящий шанс узнать ее раньше, развеять слухи о ней.
Ее дыхание сперлось, и я почувствовал, как ее пульс участился под моим прикосновением.
— Ты говоришь это только потому, что мы почти обнажены под этим одеялом. Мы не можем просто поддаться базовым инстинктам, Ник.
Я коснулся губами ее шеи, мое дыхание вызвало мурашки по всей ее коже.
— А почему нет? — прошептал я, мой голос был низким. Я целовал всю ее шею, практически пожирая ее, пока она не застонала так глубоко, что это был звук чистой нужды и желания. — Но сегодняшний вечер не обо мне, — сказал я, моя рука медленно двигалась вверх по ее боку, останавливаясь чуть ниже грудной клетки. — Дело не в том, чего я хочу. Дело в тебе.
— Ник… — прошептала она, ее голос дрожал.
Я прижал губы к ее плечу.
— Ты взвалила на себя так много, Альва. Весь
