Рыбка моя, я твой… - Александра Седова

Родители спят и видят нашу с Беатрис свадьбу. Мечтают. Мама, не стесняясь, за новогодним столом во время курантов громко загадала желание:

— Хочу, чтобы дети скорее поженились и подарили нам внуков!

В этом её тут же поддержала мать моей девушки. Наши отцы, уверенные в том, что это рано или поздно произойдёт, только рассмеялись. Ну а Беатрис стала настойчивее в своих намёках на предложение руки и сердца.

По мне — пусть забирает руку, сердце, почки, селезёнку… Только бы все от меня отстали и дали свободу.

Иногда задумываюсь об утерянном времени, о забытой юности — и тоска бетонной плитой придавливает. Не нагулялся. А если и нагулялся, то просто не помню. Мысли о том, что предстоит провести всю свою жизнь с Беатрис, не познав других, затягиваются удавкой на шее.

Возвращаюсь с чашкой крепкого американо обратно к кабинету, застываю перед дверью. Неудобно стоять перед секретаршей возле своего кабинета, не решаясь войти. А если войду, может стать ещё более неудобно — если Рыбка ещё не переоделась.

— Мила, посмотри, есть на завтра важные встречи? — имитирую рабочую занятость, способную оправдать задержку в коридоре.

— Нет, — слишком быстро отвечает девушка.

— А послезавтра? — сдавленно.

На моё спасение дверь кабинета открывается. В коридор выплывает наша Рыбка…

Она что? Голая⁈

На девушке, кроме моей рубашки, затянутой ремнём на поясе, с закатанными рукавами и грязных кроссовок, ничего нет. Рубашка сидит на ней, как короткое платье.

Неосознанно завалив голову набок, прохожусь взглядом по её стройным ногам, аппетитным бёдрам — до того места, где начинается край рубашки.

Рыбка, широко улыбнувшись мне и секретарше, проходит мимо. Моего лица касается запах её духов. Сладкую ванильную мяту можно учуять только вблизи.

Словно игрушка чревовещателя, поворачиваюсь за ней и, пригнувшись к полу, ловлю утренний свет от окон, что играет между её ногами при каждом новом шаге.

Опять вспышка.

Ноги. Красивые, стройные.

На берегу лазурного моря, точно так же играя со светом восходящего солнца, бегут по белому песку. На правой пятке сзади мелькает чёрная небольшая татуировка в виде улыбающегося смайлика.

Я почему-то знаю, что тату отражает позитивную натуру обладательницы и сделана в том месте, чтобы можно было спрятать рисунок под носками, иначе родители будут ругать.

Орёл на моей спине, с раскинувшимися крыльями по лопаткам, словно ожил в этот момент. Его острые когти, невидимые для окружающих, воткнулись в кожу. Странно острая боль тонкой иглой вонзилась в сердце.

— Демис Бронеславович, с вами всё хорошо? — волнуется Мила.

Да со мной всё просто офигенно!

Такое лёгкое, ничего не значащее воспоминание щекочет нервы и душу радостью. Я начал вспоминать! Это не может не радовать.

— Да, Мила. Продолжай работать, — строго приказываю, посмотрев на неё.

В последний раз бросаю взгляд на Рыбку, что уже почти скрылась из виду в конце коридора, — и улыбка сама собой раскрашивает моё лицо.

— Мила, закажи офисные туфли на каблуке, 36-го размера, — отдаю указание, прежде чем вернуться в кабинет.

Откуда я знаю размер её ноги? Кажется, нет — почти уверен, что точно 36.

— Чёрные, — добавляю и прячусь в своём склепе.

Впервые за три года кабинет стал давить цветом и мебелью. Атмосферой. Даже спёртый воздух несёт разрушение.

Первым делом открываю шкаф со сменной одеждой для разных непредвиденных случаев. Рыбка просто изуродовала гармонию порядка! Вместо того чтобы повесить свой костюм на плечики, закинула вещи одним комком на мои рубашки сверху.

Так не пойдёт!

Вешаю всё сам и пристраиваю её костюм на плечиках к своим пиджакам похожего оттенка.

Затем сразу подхожу к окну, стягиваю жалюзи наверх. Кажется, кабинет морщится от солнечных лучей, как невыспавшийся человек рано утром.

Открываю окно, высовываюсь на улицу.

Лето! Яркое, солнечное, зелёное!

Солнечные зайчики — посланники тепла — скачут по движущимся автомобилям, зависают в окнах домов, срываются с крыш.

Доброе утро.

Доброе утро, жизнь!

Работать за компьютером, когда солнечный свет падает на экран, невозможно. Поэтому задергиваю жалюзи обратно.

Погрузившись в процесс изучения новых наработок игровых персонажей, не замечаю, как час за часом пролетает время.

Внезапно открывшаяся без стука дверь привлекает взгляд, заставляет слух напрячься.

Рыбка залетает, как к себе домой. Со счастливой улыбкой направляется к моему столу и с торжественным выражением ставит на него небольшой горшок с огромным кактусом.

Это не просто кактус! Это насмешка над природой и человеческой фантазией! В горшке важно восседают два небольших молодых кактуса, чьи иголки ещё не окрепли и больше похожи на пушистый мех. А между ними тянется длинный, толстый, надутый кактус с шипами, склонив головку книзу. Картину дополняет большой ярко-розовый цветок на конце.

Не растение, а макет мужских половых органов!

— Это ещё что? — нервно содрогаю воздух, отодвинувшись от собственного стола вместе с креслом.

— Кактус! Первый раз видишь? — ухмыляется Рыбка.

— Такой — да, первый раз! Зачем он здесь?

— Это не просто комнатное растение! — с придыханием начинает презентацию, как в лучших традициях представления проекта заказчикам. — Это оберег! Оберегает помещение от унылости, а его хозяина — от кислого выражения.

Она легонько щёлкает по розовому цветку пальчиками — и тот, не стерпев унижения, падает на стол.

— Упс, — стянув уголки губ к подбородку, Ассоль задорно, по-детски, прячет улику в карман. — Это подарок от всего отдела, между прочим! — предупреждает строгим взглядом моё желание засунуть ей этот подарок в… — Не имеете права отказываться.

— Хорошо. Только убери его со стола, — сдаюсь. — Поставь на подоконник.

— Ещё чего! Оберег необходимо ставить по инструкции! И в ней чёрным по белому сказано, что он должен стоять на столе!

— Прям посередине⁈ — возмущённо.

— Именно! — невозмутимо.

— Я бы хотел взглянуть на эту инструкцию.

— А я бы хотела на Мальдивы, и что теперь? — пожимает плечами. Плюхается в кресло для гостей и, оттолкнувшись ногами от пола, укатывается к двери. — Убирать и двигать оберег опасно! — громко, со смехом наказывает, прежде чем выйти. — Чревато последствиями в виде ректальной дисфункции!

Оставшись в одиночестве, смотрю на кактус. Он, в свою очередь, смотрит прямо в душу.

— Безобразие! — возмущённо выдыхаю, хлопая по столу ладонью.

Унылость интерьера и правда хорошо уничтожает. Невозможно оставаться строгим и спокойным, когда прямо перед глазами это зелёное чудо природы.

Спустя час Рыбка снова ворвалась в кабинет. Ещё немного — и я привыкну к её вторжениям.

Подбежав к столу, она с улыбкой натянула на конец кактуса маленькую розовую вязаную шапочку.

— Так гораздо лучше! — воскликнула, прыгнула в только недавно возвращённое на место кресло и снова укатилась до двери.

С самым невозмутимо-серьёзным