Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

– Я поясню, Даша. Пустите ее, – приказывает, и от меня отходят эти головорезы, становится легче, но ненадолго, потому что Крутой сам теперь походит ко мне. – У нас, воробушек, крыса завелась. Такая… мерзкая двуличная змея, которую мы кормили и холили, а она нас, сука, в землю положила.

– Савелий, позволь пояснить.

– Заткнись!

Его голос почти не узнать. Осипший, хриплый, на надрыве.

– Савва, это нашли у нее в сумке на хате. Наши деньги из общака, меченые. И это, она на чемоданах уже была. Валить пыталась, вот билеты.

Один из амбалов подходит и бросает мой кошелек на бильярдный стол. Мы оба видим несколько крупных купюр, и меня охватывает ужас. Я же деньги не брала. Я взяла только ту красную папку, как…

Савелий усмехается и проводит ладонью по лицу.

– Нет, это не мои деньги!

– Иуда…

– Клянусь, я не брала денег, я взяла только папку…

– Сука, какая же ты тварь, ТЫ МЕНЯ ПРЕДАЛА!!!

Пощечина. Такая сильная, от него впервые. Я едва удерживаюсь на ногах, щеку опаляет пламя, а после Крутой замахивается и ударяет меня по другой щеке. Наотмашь, больно, но больнее внутри. Ему, мне, нам обоим.

– Нет, пожалуйста, позволь пояснить!

– Знаешь, зачем ты здесь?

– Нет, не знаю.

– Я хочу посмотреть, как ты танцуешь на наших костях! – выкрикивает, а я реветь начинаю. Мне страшно. Я не понимаю, что происходит, и хуже всего, что меня уже никто не слушает.

– Я не виновата… Савелий, пожалуйста…

– Ну-ну, у тебя праздник, наверное, хорошо отработала. Так радуйся, Даша! Радуйся, блядь, пляши, танцуй для меня! Эй! Выключите на хрен музыку, я люблю смотреть на нее в тишине! – орет, а меня в дрожь бросает. Я теперь понимаю, каково это – быть по-настоящему в Прайде, который тебя не принимает. Точно птичка, угодившая к диким хищникам, и никто за меня теперь не заступится. Даже Крутой. Особенно Крутой.

– Не надо так, Савелий, пожалуйста, прошу.

– Раздеть ее.

– А-а-а, не-ет!

Короткий приказ. Ко мне подходят два амбала, и, пока один держит, второй срывает с меня майку, стягивает шорты. Я остаюсь перед ними всеми босая, в одних только трусах.

Эпилог

Вздрагиваю, когда Крутой достает пистолет и, передернув затвор, направляет его на меня:

– Танцуй.

– Я не буду танцевать, – шепчу и вскрикиваю, когда в сантиметре от моего уха пролетает пуля. Крутой выстрелил. В меня. Промазал, и, кажется, это его еще сильнее расстроило.

– Эй, а че хмурые такие? Ну же, веселее, блядь! Фари бы не хотел грусти, что вы все такие чумные? Танцуй, СУКА, и чтоб мне нравилось. Чтоб нам всем нравилось!

Здесь человек пять или шесть кроме нас, и я вижу, как все смотрят на меня. Как гиены на добычу, которую король презентует, точно кусок мяса.

“За семью расстреляли в упор”.

Вот зачем я здесь. Крутой привез меня сюда убивать.

Тело пробирает дрожь. Здесь холодно, очень накурено и куча мужиков, но от страха я никого не вижу, кроме Савелия, и не хочу думать о том, сколько народу сейчас пялится на мою голую грудь.

И никто мне не поможет, никто даже слушать не станет.

Я начинаю двигаться под дулом его пистолета с огромным трудом, содрогаясь от ужаса и глотая слезы. Прикрываюсь руками, пячусь к стене. Крутой пьет. Не знаю уже, какой стакан по счету. Без закуски просто курит и пьет, смотрит на меня стеклянным взглядом.

Подходит, наливает себе очередной полный стакан виски и садится на высокий стул.

Слезы собираются в глазах, быстро их вытираю.

– Савелий, прости, я не хотела! Я хотела все рассказать и не могла.

Я вижу, как в его руке лопается стакан с виски, Крутой быстро стряхивает осколки на пол, а у меня такое ощущение, что мое сердце тоже сейчас треснет, разобьется так же, как и этот стакан в его руках.

– За что? За что, блядь, ЗА ЧТО-О?! Змея…

– Да, я плохая! Теперь ты знаешь, любимый, но у меня выхода не было! Пойми… я не хотела ничего плохого, я была вынуждена, просто позволь объяснить!

Лучше бы я молчала, потому что в этот момент Крутой замахивается и в меня летит бутылка с алкоголем. Она разбивается недалеко от моей головы.

– Что пояснить?! Что ты все это время засланной была?! Что с первого дня инфу сливала – это пояснить? Так это я и так уже знаю! Из-за тебя у нас все срывалось, из-за себя Брандо подстрелили, из-за тебя на меня было покушение, но тебе и этого оказалось мало!

– Нет… я передавала только информацию, больше ничего, клянусь! Просто выслушай, у меня не было выхода, я переживала за тебя. Я хотела как лучше, чтобы все были в безопасности!

– В безопасности? Хах, – смеется, хотя это больше похоже на оскал. – В какой, на хуй, безопасности? Фари больше нет в живых. Ты слышала, где мы прячем машины, ты сдала адрес. У тебя все вышло, мышка. Мой брат взорвался, ему оторвало руки и ноги, хотя это ведь должен был быть я. Теперь ты довольна, воробей, тебе щедро заплатили или это личная просьба была?

От услышанного я просто впадаю в ужас. Мы говорим о совсем разных вещах. То, в чем Крутой меня обвиняет, – это какой-то кошмар.

– Что? О боже, нет…

– Как же хорошо ты играешь! Только я тебе больше не верю. Ты меня обманула, лярва. Хах, я конченый просто баран! Как же я тебе верил все время…

– Я не знаю, что с Фари, это не я, клянусь! Любимый мой, поверь мне, я передала только документ о казино, потому что была вынуждена! Наказывай меня за это, но не за деньги, не за Фари!

Подхожу к Крутому вплотную, вижу, как за его спиной мужики переговариваются. Никому до меня нет дела, для всех я теперь враг.

Савелий молчит, я вижу, как блестят его гранитные глаза, а после он отдает самый страшный приказ тихим осипшим голосом:

– Все вон.

– Крутой, хорош, отдай ее нам.

– ВО-ОН!!!

– Что ты делаешь… Савелий, не надо…

Сердце пульсирует уже где-то в висках, Крутой медленно наступает на меня, загоняет свою добычу. Я вижу, как те мужики отошли в соседний зал, но они все здесь. Они все видят и слышат.

– Я люблю тебя. Видит бог, как сильно я тебя люблю! Савелий, ты мой мир, ты слышишь, просто поверь мне, я не сдавала Фари, не сдавала, где стоят ваши машины!

Тянусь к нему, но в ответ