Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

Такое томительное и тягучее, сладкое и возбуждающее меня.

Отворачиваюсь, я не трогаю его, и он тоже меня не касается, за исключением там. Внизу. И то, что Савелий вытворяет со мной одним только языком, сложно передать словами. Он бьет по клитору, теребит его, ласкает и лижет, а после вводит язык внутрь, доводя меня до предела.

Это мокро, горячо, бесстыдно и так по-взрослому. Это пытка, и я терплю ее как могу. Из последних сил, я не хочу никакого оргазма. Но он случается. Против моей воли совершенно, но, когда я достигаю пика напряжения и начинаю вертеться, Савелий, точно лев, придавливает меня рукой, фиксирует, не давая сдвинуться даже на сантиметр.

– А-ай, пусти! А-а-ай!

Быстрый, как вспышка, цветной фейерверк, салют.

Оргазм долгий, тягучий, сладкий, больной. Раньше в такие моменты я всегда обнимала Савелия за плечи, мы обнимались, целовались, а теперь я не могу.

С силой хватаюсь за простыню и сцепляю зубы, но тело дрожит, аж судороги по нему проходят.

Жадно хватаю ртом воздух, и только тогда меня отпускает. Чувствую, как Савелий отпускает меня и поднимается.

«Сейчас он возьмет меня», – стучит в голове, но я ошибаюсь. Крутой поднимается и поправляет полотенце на бедрах. Он его даже не снимал.

– Спи, – бросает холодно и уходит в душ. Я переворачиваюсь на бок и мгновенно засыпаю под шум воды.

Если Крутой сейчас вернется истязать меня, то я готова, вот только на самом деле это не так.

Я устала, я слаба после операции, и я боюсь собственного мужа.

Как нам жить теперь в состоянии холодной войны, я не знаю. Я подумаю об этом завтра.

***

Я хотел Дашу так, что кровь кипела в венах и стояк был каменный, болело уже все. Моя невеста, жена теперь и просто моя. Свадьба была сложной морально, потому что невеста моя словно не замуж выходила, а в жертву себя приносила. Мне.

Никакой радости, просто подчинялась, и я видел, сука, эту едва скрываемую обреченность ее глазах.

Я хотел бы, чтобы все было иначе, малышка, но я не могу. Не могу пересилить себя, ведь ты все еще моя предательница. Я хотел бы тебе другую свадьбу, при совсем иных обстоятельствах, но ты меня обманула, так что жалости не жди, ее не будет.

Мы копаем. Роем землю, но никаких фактов того, что Даша непричастна к этому всему аду, нет. Все сходится, и это, блядь, страшно. Понимать, что вот она все равно предала и ее ангельское личико хотело этого.

Да, пусть ее шантажировали сестрой, но ведь Даша могла хотя бы не сдавать наши машины! Хотя бы Фари пощадить, но она выбрала не нас, а сестру, она выбрала свою семью тогда.

А что бы сделал я в ее случае? Не знаю, я бы застрелился, но друзей не подставлял! Я бы бросился под машину, но не поступал так, как она, хотя мне легко говорить со своей горы опыта.

А какой опыт есть у Даши? Она полгода как окончила школу, просто вчерашнее дите, все должно было быть иначе.

Я видел во взгляде пацанов желание поднять бунт, но никто не двинулся, я бы застрелил на месте.

У меня сейчас шаткое положение, и если я хотя бы раз проявлю слабость и допущу неуважение – я перестану быть главой Прайда в один миг. Власть сложно нарабатывать, это достигалось годами, но утратить ее можно просто в один миг.

Даша моя жена. Точка. И она под защитой моей фамилии теперь. Она неприкосновенная, что бы там я ни говорил и ни делал с ней раньше. Эта свадьба – ее щит, я сделал ей новые документы, Даша теперь носит фамилию – и это реально единственный выход спасти ее от участия крысы.

Я думал, будет как-то проще. Да, я уже был женат, я все это проходил, но это было тяжело морально, ведь моя невеста замуж не хотела. Даша вообще ни хрена не хочет, кроме как найти сестру, и будь ее воля, она бы уже давно свалила куда-то в закат. От меня подальше.

Воробей трясется, когда мы уже приезжаем домой. Вся бледная и такая слабая, что кажется: только пальцем ее тронь – упадет.

Она еще не восстановилась после ранения. Не столько физически, сколько морально, и мне так хочется просто сгрести ее в объятия и сказать, что все будет хорошо, но я не могу.

Я, блядь, не могу просто, какой-то сам уже деревянный, ведь никакой гарантии, что все будет хорошо, у нас нет. Более того, я понятия не имею, где ее сестра, жива ли она. И, судя по тому, сколько времени уже прошло, шансы на то, что мы найдем хоть в каком-то виде Алису, минимальные.

Что тогда будет, я не знаю. Все стало просто слишком, и нет пути назад. Видел бы Фари, что теперь с нами стало, посмеялся бы, но я остался один, и я всеми силами пытаюсь удержать наше хрупкое равновесие, и, конечно, это не прощение.

Я не простил ее, и Даша, бесспорно, чувствует то же самое. Мы женились в состоянии холодной войны, вот только это уже неважно. Важно то, что она моя жена и я принял это решение, она моя.

Бледная, исхудавшая, но все такая же красивая. Даша трясется, когда мы остаемся одни. Моя ласковая предательница, я бы мог ее ненавидеть и дальше, но не делаю этого. Не сегодня, не сейчас и не тогда, когда она смотрит на меня загнанным зверем.

Даша была сухой и абсолютно деревянной. Это было сложно, я хотел ее, внизу все напряглось, но видел, что она прямо ждет этой боли, чтобы потом обвинить меня.

Нет, девочка, не так, не сегодня. Я не знаю, что на меня нашло, но я набросился на нее и стал вылизывать, Мне хотелось понять, насколько мы поломанные, и да, это было сложно.

Даша противилась и специально оттягивала, не трогала меня, терпела, но я не отпускал ее. Я бы мучил ее до утра, но она вскоре сдалась. Запищала, задергалась, а после вернулась, и я увидел, что снова ревет.

Первая брачная ночь в жопу, хотя что меня удивляет и рассчитывал ли я на нежность невесты? Хуй там, ни хрена не вышло.

Наши взаимные ночи давно прошли, а те, что