Хозяйка Дьявола - Катерина Траум
– Не все рабы желают здесь находиться. Некоторые начинают паниковать, когда запахнет жареным, и пытаются сбежать. А кого-то выталкивают на арену без подготовки, как свиней на убой… Хотя это далеко не так зрелищно, как сражение равных по силе, – ответил ей Барлоу со снисходительной улыбкой и указал на ложу на противоположной стороне арены. – Этим вот еще учиться и учиться. Но они должны усвоить сразу – иного выхода с арены не существует, только победа. Aut vincere, aut mori[9].
Сандра вздрогнула, осознав назначение выкопанной ямы: мышиный капкан. Посмотрела, кого имел в виду Барлоу, – у решеток ложи жались к ограждению пятеро жилистых парней в простых холщовых рубахах с подтяжками. Все как на подбор широкоплечие, юные и рослые и уже с затравленными глазами битых волчат. Даже на расстоянии было заметно, что у одного заплыло синяком веко, у другого рука болталась на перевязи, а третьего украшал длинный резаный шрам от виска до подбородка.
– Это…
– Хозяин привел новичков посмотреть настоящую схватку, – с готовностью пояснил Джон и вдруг недоверчиво хмыкнул: – Глянь-ка, кто у нас стал растить свежее мясо.
Сандра посмотрела в ложу, и в горле застрял комок. Рыжая макушка – фамильный знак Делаверов, и хоть сам граф поседел, годы старику стати не убавили, как и не лишили хищности взора черных орлиных глаз. Его смахивающий на лиса сынишка в кофейном костюме уже потягивал виски и задумчиво кивал на что-то, что говорил ему отец.
Что ж, Рори действительно не упустил возможности посмотреть на поединок. Только, похоже, Дьявола он собирался выкупить не как бойца, а как мастера для набранных юнцов. Он что там, всерьез собрался делать бизнес на арене? С его-то слабохарактерностью?.. Может, доказывал что-то отцу? Вон с каким недовольным лицом старикан наблюдает за происходящим.
Все эти разом возникшие мысли совершенно выбили Сандру из колеи. Она несколько раз моргнула и, когда Джон с понимающим вздохом подтолкнул ей бокал виски, осторожно пригубила непривычный напиток. Едва не закашлялась от обжегшей рот крепости, но последовавшая волна тепла из желудка до самой макушки того стоила. Щеки порозовели.
– Последние ставки, последние ставки! – По арене пробежал мальчишка с лотком и замахал маленьким красным флажком. – Минута до начала! Последние ставки!
– Подойди, – вдруг махнул ему Джон и, когда тот приблизился, уверенно кинул на столик перетянутый резинкой рулетик с купюрами. – На Дьявола. Без обид, Билли.
– Какие обиды? – Хитро прищурившись, Барлоу тоже вынул из кармана пиджака пачку денег и щепетильно отсчитал тысячу фунтов. – На Голема. Я верю в своих рабов.
Оба получили билеты с номерами ставок, и, едва мальчишка убежал, на арену вышел невысокий господин в форме, напоминающей черный китель с высоким воротом. Раскосые глаза выдавали в нем азиата, как и сильный акцент, когда он поднял руки и громко произнес, заглушая общий гомон:
– Господа, попрошу тишины! Напоминаю, что во время боя запрещено под любым предлогом выходить на арену, бросать в бойцов предметы или пытаться подать им оружие. Также попрошу воздержаться от криков…
Сандра глотнула виски еще раз и осмелилась шепотом спросить у Джона:
– Есть еще какие-то правила?
– Только одно: придерживаться выбранного оружия. И дать зрителям допить пиво, прежде чем убить соперника, – торопливо пояснил он, потому как распорядитель уже заканчивал объявлять о размерах штрафа за каждый нарушенный пункт правил.
– Неужели не было… прецедентов? Всегда один труп и один чемпион? – не могла унять любопытства Сандра и получила ответ с другого конца диванчика:
– Бывало, но крайне редко. Когда ни один из рабов уже не в состоянии нанести последний удар и оба практически в отключке из-за полученных ран. Тогда победителя нет и проигравшими считаются оба. Все ставки сгорают и идут организаторам. Самый плохой исход для всех, – отозвался Барлоу, вмешиваясь в приглушенный разговор. – Видел такое всего раз и, к счастью, не со своим бойцом. Раба, который не смог собрать яйца в кулак и нанести завершающий удар, я бы сразу отправил драить нужники, а не драться. В этом бизнесе деньги платят именно за способность убить врага, без этого бой теряет смысл, ведь далеко не каждый может добить. Раб-тюфяк сразу потеряет уважение и цену, а скорее всего, жизнь.
Информация оказалась исчерпывающей и вселяющей ужас. Сандра притихла, сжав платок в кулаке. Тем временем распорядитель махнул рукой, начиная долгожданное действо.
– Ита-а-ак, представляю вам Голема-а-а – нашего гостя из Йорка-а-а! – сильно растягивая «а», заголосил распорядитель. – Двадцать побед в нокаутах, более десяти в смертельных битвах – железный кулак и невероятная выносливость! Пожелаем ему удачи!
На арену вышел, грузно ступая по песку, громила ростом более шести футов, рядом с которым даже распорядитель сразу показался ребенком. Вопросы о его кличке отпали сами собой – Голем действительно был словно сделан из камня, сильные мышцы плеч бугрились волнами, а оголенный торс демонстрировал боевые шрамы на рельефном прессе – колотые и резаные, неровные и идеально прямые. На светлой коже они были куда заметнее, чем у Деона. Зрители встретили бойца воодушевленными аплодисментами и свистом, на что тот вскинул руки, сжимающие рукоятки сай. Его гладко выбритая макушка блеснула в свете фонарей, на лице появился грозный звериный оскал.
– Внушительно, – пробормотал Джон, на что Барлоу довольно ухмыльнулся:
– Еще бы. Он щелчком сбивает с ног лошадь. Пять лет тренировок.
«Но у Деона – фактически вся жизнь», – невольно подумала Сандра и, кажется, только теперь начала понимать его настоящую цену. Навыки не купить, опыт не отнять. И если послужной список Голема считался производящим впечатление, то бьющийся с шестнадцати лет раб практически бесценен.
«Похоже, после боя надо просить за него не меньше полумиллиона. А может, и вовсе не продавать?..»
– И его соперник, хорошо знакомый всем нам Дьявол! – надрывался распорядитель. – Что мне сказать о нем? Только одно – покрутись, адовый безумец, и покажи всем свою спину – сколько раз ты уходил с арены победителем!
Деон знал, как устроить зрелище. Потому что выбежал на арену легкой, прыгучей походкой, играючи проворачивая в руке саи и меняя захват по несколько раз в секунду. Из одежды на нем были только черные кожаные штаны, и, обежав свою сцену по кругу, он собрал шквал оваций и приветственных выкриков, вдобавок показав испещренную черточками спину. Так вот зачем они – это не глупый блокнот для записей грехов, это его визитная карточка.
Он так естественно держался в этом пекле,
