Солнечный свет - Алена Ивлева
Сделав вид, что хочу помочь Маргарите, я открыла корзины. Сначала дотронулась до ножей и вилок – самое опасное, что тут есть. Затем – стаканы, кружки, тарелки. Вдруг что-нибудь разобьется и поранит одного из них. Сейчас самое время для видения. Почему они приходят только, когда их не ждут? Судья странно взглянул, когда я начала щупать уже все подряд: ножки деревянного стола, который Филипп и Тимофей вынесли из домика, стулья – нам пришлось нести их из сада. Скатерть – гордость Нины, она купила ее, кажется, где-то в Европе во время медового месяца с Тимофеем.
Обычно пикник подразумевает покрывало, еду на скорую руку и хорошую компанию, но ничего из этого сегодня не было. Альберт не смог бы сесть на землю, а Лариса не захотела бы. Поэтому столовая, конечно, не без усилий, в немного измененном варианте оказалась на берегу.
– Ну вот все и готово. Я думаю, это даже поэтично. Наш пикник на берегу под шум волн, – сказала Нина и села за стол. Это было знаком, что и остальные могут сделать то же.
– И правда! Что-то в этом есть, – ответил Тимофей, присаживаясь рядом. – Море красиво в любое время года, можно любоваться им вечно. Так, ну вы чего все встали столбами? Давайте рассаживайтесь и угощайтесь. Пока все не съедите, из-за стола не вставать!
Как и всегда, улыбчивый и веселый. Он болтал с гостями, заставляя их чувствовать себя как дома даже на влажном песке. Уделял свое дорогое внимание каждому. Ком подступил к горлу, и пришлось приложить все усилия, чтобы не заплакать.
Я стояла чуть поодаль, решив подождать, пока все рассядутся, но Филипп не торопился занимать место, а вслед за ним и Марта. Софа, заметив, взяла Марту под руку и усадила рядом с собой, хотя та пыталась воспротивиться. Хватка у Софы железная, еще никто не вырывался. Не поднимая глаз на Филиппа, я присела на свободный стул.
– Ох, не знаю. Как-то это специфично. – Лариса терла пальцем скатерть, будто обнаружила там пятно. – Не вписывается в мое представление о романтике.
– Верно, – сказала Софа. – Что может быть романтичного в пикнике на берегу моря? Не видела такого ни в одном фильме.
Лариса фыркнула.
Опять какие-то пустые разговоры, немного еды, ветер, треплющий волосы, и, наконец-то, все разбрелись по своим компаниям.
Я дошла до домика, делая вид, что мне что-то нужно взять, постояла пару минут внутри, не двигаясь, а затем направилась к кромке воды, так, чтобы быть подальше от всех.
В этот раз я ощутила его присутствие и сразу напряглась. Стало не по себе, казалось, скажу лишнее слово или посмотрю не в ту сторону, слишком неуверенно, и он откажется от слов, сказанных в полумраке свадебного торжества. Какое хрупкое ощущение. Быстро понравившись кому-то, велика вероятность потерять легко обретенную благосклонность. Ведь она не так крепка, как отношения, строящиеся годами. Даже если они пропитаны не любовью, а всего лишь приязнью.
– Дежавю. Согласны? – Филипп засунул руки в карманы брюк и прищурился, глядя на солнце. Наверное, у него много приятелей в другой, настоящей жизни.
– Признаюсь честно, мне думается, что мы ходим с вами по кругу.
– Отчего же? – Он взглянул на меня.
– Задаем друг другу одни и те же вопросы, но не получаем ответы, а затем в слепой надежде пытаемся снова.
– Софа верно подметила, здесь и правда романтично.
– Переводите тему?
– Зачем же говорить о чем-то неприятном в таком прекрасном месте. Я бы хотел прогуляться с вами вдоль берега.
– И что же именно вы находите неприятным?
От последней фразы предательские мурашки побежали по коже, хоть на мне и был кардиган. Я решилась проигнорировать предложение.
– Не нравится мне, что приходится здесь делать, да и один вопрос не дает покоя. Но, думаю, должен спросить разрешения, чтобы его задать. Предупрежу, он, возможно, покажется неприятным.
– Попробуйте.
Его слова, без сомнения, ранят меня, но разве можно отказаться от соблазна узнать, какие вопросы не дают ему спать по ночам?
– Я здесь из-за долга, но почему же здесь вы? Все ломаю над этим голову. К чему прозябать в, безусловно, красивом, но пустом месте?
– Что значит «пустом»?
Это слово застало врасплох. Никогда Дом не виделся мне пустым. Наоборот, он был полон доверху, до самого чердака.
Филипп сделал шаг навстречу ко мне:
– Все одно и то же. Можно каждый куст узнавать по листьям. Тут ни людей, ни новых эмоций, никаких чувств и испытаний. Вы не перебарываете себя, не бродите по миру в поисках, а сидите в одном месте, где ничего не меняется.
– Откуда же вам знать, что нам не приходится испытывать себя? Вы поэтому уехали из деревни? На поиски нового?
Он сделал неуверенный шаг назад:
– Когда бабушка с дедушкой умерли, меня ничего там не держало. Я уехал учиться и никогда больше не возвращался. – Он опять отвернулся и начал пристально всматриваться в море, словно пытаясь увидеть корабль на горизонте. – Перед свадьбой я зашел в их дом. Думал, увижу разруху, разбросанные вещи и заросшую землю. Но все было ровно так, как в тот день, когда я уехал. Может, там кто-то живет? Моя первая мысль. Я постучал, но никто не открыл, и тогда я решился зайти. Все ровно так, как пятнадцать лет назад, только ни одной живой души. – Он вздохнул. – Оказалось, местные присматривали за домом, убирали сорняки и вытирали пыль.
– Можете представить себе такое в городе?
– Не могу.
– Но все равно спрашиваете, почему я остаюсь.
– Не расценивайте мой вопрос как осуждение. Уж поверьте, не мне осуждать других. Всего лишь чистое любопытство и попытка понять.
– Кем вы работаете? – Хотелось уйти от обсуждения моего выбора и поразмыслить над его.
Краем глаза я заметила вдалеке Марту, направляющуюся в нашу сторону, но кто-то ее остановил и увел.
– Я архитектор. Проектирую здания.
– Вот как. Мне казалось, вы скорее
