Солнечный свет - Алена Ивлева
– Успокойся, Як, свои, – прохрипел Николай.
Пес подбежал к нему, и большая шершавая рука упала на лохматую голову. Як прекратил лаять и вернулся на свое место.
Открыв дверь, мы очутились в полумраке и прохладе. Тут и правда сыро, но в невыносимую жару, должно быть, рай.
– Пойдемте, – сказал Николай и прошел вперед по узкому коридору.
Кровать стояла у стены, а на ней под миллионом одеял пряталось что-то маленькое и хрипло сопящее.
– Вскипяти чайник, – сказала Нина.
Я подошла к девочке и убрала одеяло с лица. Ксюша выглядела совсем малюткой, хотя была уже подростком. Серое лицо покрылось испариной, брови сведены вместе. И тут она начала кашлять. Неистово, очень громко, страдальчески.
– Вот. – Николай принес металлический чайник. – Я как раз недавно грел, чтобы ей чая сделать.
Он поставил чайник на стол и отошел в угол.
– Выйди-ка пока, – приказала Нина, и он тяжелой походкой вышел на улицу.
Пес подошел к хозяину. Ступеньки скрипнули.
Я достала малахит, положила один камень на лоб девочки, один вложила в руку и сомкнула пальцы. Нина собрала в небольшой букет шалфей, корень аира и ромашку, достала из кармана джинсов зажигалку и подожгла. Белый дым окутал комнату, Нина приблизилась к кровати и начала водить травами из стороны в сторону так, чтобы все тело Ксюши было за пеленой белого смога.
Открыв фолиант на нужной странице, я начала читать:
– Прошла она через поле красное, через реку бурлящую, через избу пылающую, через ветер могучий. Путь недуг отпустит, да не погубит, да больше в дом этот не придет. Да будет так.
Нина подошла к столу и опустила сбор в чайник.
– Может, в следующий раз просить, чтобы воды из колодца принесли? А то больно быстро они нынче чайники кипятят. Ничего не успеваешь.
Я закрыла книгу, подошла к Ксюше и забрала малахит. Он стал черным.
– Да у него как раз старый чайник, думала, пока будет следить за ним, мы все сделаем. А он, видишь, горячим оказался. Ой, давай окно откроем, а то этот запах меня скоро саму в могилу сведет. Иди позови Колю.
Я вышла на крыльцо и увидела, как он сидит на ступеньках, а грозный Як в попытке успокоить хозяина послушно положил голову на колени и лизал ладони.
– Все готово, – я дотронулась до плеча, – не переживайте, она поправится. Вам нужно только поить ее горячей водой почаще, а так все нормально.
Очень неуверенно, еле переставляя ноги, он зашел в дом, став явно старше, чем был десять минут назад.
Коля подошел к кровати и улыбнулся:
– Щечки порозовели!
– Да. Все хорошо.
Свадьба была очаровательной. Во-первых, потому что я не принимала в организации никакого участия, а во-вторых, потому что ритуал на благополучие провела Софа. Теперь мы находились в белом шатре, поставленном на поле отцом невесты. На торжество пришла вся деревня. И Марина с одним ухажером, а не двумя. Как жаль! Баба Нина без новых кур. Еще печальнее. Вера пока одна, потому что мужу нельзя пить. Даже Николай зашел. Сказал, что Ксюша сама встала, села за стол и поела суп. В общем, день можно было считать удачным ровно до того момента, как Тимофей привез наших гостей.
Первыми зашли Лора с Мартой. Они были одеты в вечерние платья, красиво переливающиеся в свадебных огнях. Мы, конечно, тоже переоделись, но не было времени ни на прически, ни на макияж. Все равно лучше, чем прийти в пропитанной потом и пахнущей зверобоем футболке. Мать с дочерью же выглядели, словно пришли на бал. Волосы убраны в аккуратные пучки, украшенные заколками с цветами – у Марты пестрые ирисы, а у Лоры скромные лилии белого цвета. Идя под руку и оставив Иосифа плестись где-то позади, они были похожи скорее на двух сестер, чем на мать с дочерью. Возможно, магия макияжа или же недостаток освещения. Мужчины, как это обычно бывает на любых торжественных мероприятиях, одеты были скучно. Тимофей без пиджака, лишь в одной рубашке, которую сам наспех погладил, были видны заломы. Без Нины он не становился бытовым инвалидом, а справлялся со всеми мелкими обязанностями не идеально, но удовлетворительно. Да, совершенно точно, без нее жизнь была бы пустой, серой, бессмысленной. Но она была бы. А Нина ни секунды бы не вынесла в мире без Тимофея, ведь и мира бы не было. Вакуум. Безвоздушное пространство, беспощадно расщепляющее человеческую душу.
За Тимофеем шел судья. Он и не переодевался, его костюмы сгодились бы не только для свадьбы, но и для похорон. Филипп в этот раз был в черном пиджаке. Новый, без потертостей, да и пуговицы, кажется, на месте – вещица специально для выхода. Взял ли он его на всякий случай или точно знал, что пригодится? Черный удивительно шел его серым глазам, но это уже мое оценочное суждение, очевидно разделявшееся Мартой. Она, как признаться и я, поглядывала на него. Многое в Филиппе оставалось прежним: тот же человек, что сидел напротив во время ужинов, тот же, что говорил со мной на пляже и нашел в домике на берегу. Но теперь он был в других декорациях, и я, как неприхотливый зритель, покупалась на дешевый трюк режиссера, одевшего героя в одежду понаряднее и поместившего в помпезную обстановку. Все это стачивало острые углы его недостатков. Или и здесь работал приглушенный свет?
За ним шел Иосиф в коричневом пиджаке, который он надевал на один из ужинов. А вот доктору, видимо специально отставшему от остальных, следовало бы идти в компании прекрасных дам. Оглядев его с ног до головы, я изумилась. Петр совершил непростительное преступление, за которое его могли бы повесить или распять, – пришел в белом, а белое надевает лишь один человек на свадьбе, и это не самый напыщенный гость. Тем не менее привлекательностью он не уступал Филиппу. Белый костюм оттенял медные вьющиеся волосы и усы, подчеркивал правильные мягкие черты. Глаза хитро блестели, так и крича: «Я знаю, что хорош. Мне нужно лишь пальцем поманить, чтобы захомутать какую-нибудь красотку».
Такой компанией они
