Снежные ангелы - Лукас Мангум

- Господи Иисусе, Джесс.

- Да уж.

- Могу ли я... что я могу сделать?

Джессика одарила Генриетту кривой улыбкой.

- Ты можешь выпить вина и посмотреть со мной "Нетфликс".

- Это все?

- На сегодня, - сказала она. - Сегодня вечером я просто хочу, чтобы все было нормально.

Генриетта не стала говорить, что это совсем не нормально. Они уже давно не общались как сестры или подруги. Ее осенило, что, возможно, Джессика сдала ее много лет назад из-за зависти. Генриетта нашла свою страсть, а Джессика - нет. Если бы это было так, Генриетте следовало бы быть более снисходительной. Более сострадательной. Ничего этого она тоже не сказала, вместо этого ограничившись словами:

- Я рада, что ты здесь.

- Я тоже, - сказала Джессика.

Генриетта снова включила телевизор. Снаружи заржала одна из лошадей. Другая фыркнула. Одна из коз заблеяла, и это прозвучало как крик. Это напомнило ей о прошлой ночи, когда она потеряла сознание, и все животные, казалось, потеряли рассудок. Она надеялась, что это не повторится. Джессика не отрывалась от телевизора, либо не слыша животных, либо просто не обращая на них внимания.

Не то чтобы Генриетта могла ее винить. Боже, какая сенсация! Генриетта хотела сказать гораздо больше. Джессика сказала, что просто хотела, чтобы вечер прошел нормально, и Генриетта согласилась с ней. Как она могла отказать умирающей девушке? Фу, даже думать о своей сестре в таких выражениях казалось неправильным.

Генриетта снова посмотрела вперед и постаралась забыть ужасные новости, которые она получила, животных в стойлах и странности прошлой ночи. Ее стараний оказалось недостаточно, и она внезапно перестала смотреть свое любимое шоу. Как она могла сосредоточиться на проблемах вымышленных людей, когда с ее самой настоящей сестрой была такая...

Одна из коз, возможно, та же самая, снова издала этот ужасный крик. Это было похоже на крик испуганного малыша. Несколько лошадей нервно заржали в знак солидарности.

- Боже, это ужасно, - сказала Генриетта.

- Они всегда такие громкие? - спросила Джессика.

- Нет, - Генриетта подошла к окну, выходящему на вольеры для животных, и попыталась разглядеть что-нибудь сквозь темноту и падающий снег. Видимость была ужасной. - Ты была в городе прошлой ночью?

- Нет, я приехала сегодня утром.

- Прошлой ночью они тоже сходили с ума. И у меня отключилось электричество.

Она не хотела говорить об этом. Она хотела побольше узнать о чувствах Джессики, чтобы выплакаться на ее плече.

- Это не могло быть связано, - сказала Джессика.

- Я действительно так чувствовала.

- Как такое могло быть?

Генриетта покачала головой.

- Ты права.

- Я знаю, что это так. Я просто рада, что ты это знаешь. Я не могу допустить, чтобы моя старшая сестра внезапно сошла с ума.

- Ты же не думаешь, что я уже сошла с ума?

Джессика усмехнулась и открыла рот, чтобы ответить. Ее прервал порыв ветра и еще один жалобный крик козы. Обе женщины повернулись к окну. Джессика снова рассмеялась, на этот раз немного более нервно.

- Сядь обратно, - сказала она. - Все в порядке. Мы можем просто сделать телевизор погромче или что-нибудь в этом роде.

Генриетта снова села. Она перевела дыхание, и протест уже готов был сорваться с ее языка. Было жестоко узнавать эту ужасную новость о своей сестре и притворяться, что последних пяти лет ничего не произошло. Она не хотела этого делать, но проглотила свои слова и нажала кнопку воспроизведения.

Персонаж на экране успел произнести только половину фразы, прежде чем телевизор погас. Лампы мигнули и погасли. Снаружи лошади и козы возобновили свой недовольный хор. В ржании и блеянии было что-то безумное, совсем как прошлой ночью.

- Ты что, издеваешься надо мной, да? - сказала Джессика.

- Нет. Именно это и произошло прошлой ночью.

- Вау, это странно. Вот тебе и норма.

Генриетта бросила на нее сочувственный взгляд и встала, чтобы проверить выключатель. Она накинула на плечи одно одеяло и, выходя из комнаты, поплотнее закуталась в него. Холод все еще находил ее уязвимые места - пальцы на ногах, кисти рук, нос и уши. Если бы она не включила электричество, стало бы намного холоднее.

* * *

После того, как Генриетта встала, чтобы проверить выключатель, Джессика поднялась, чтобы налить себе еще вина. Животные создавали безумный саундтрек, пока она шла на кухню. Бутылки, которые она принесла, были не так хороши, как те, что были у Генриетты. Она купила их примерно по три доллара за штуку. Снижение качества стало очевидным после первого глотка. Ну что ж. Это сделало бы свое дело, а она не была достаточно опытной выпивохой, чтобы быть разборчивой.

Ей не исполнилось и половины своего двадцать первого года.

Скорее всего, она не доживет до своего двадцать второго. Такая чушь собачья.

Наполнив бокал, она позволила себе осмотреть кухню. Это был настоящий реликт восьмидесятых, с дубовыми шкафчиками, латунными ручками и темно-зелеными столешницами из ламината. В тусклом свете она выглядела еще более потусторонней, как место вне времени. Ей это понравилось, здесь было уютно, несмотря на то, что все было полностью в стиле Генриетты. Она подумала о том, какие вечеринки они с Генриеттой могли бы устраивать здесь, вечеринки, которые, вероятно, никогда бы не состоялись.

"Боже милостивый, почему я не могла помириться с ней раньше?"

Жить осталось три месяца. Она была не из тех, кто верит в чудеса, но сейчас они ей точно не помешали бы. Поначалу эта новость сильно поразила ее, но теперь, в доме, который снимала ее сестра, она казалась менее реальной, как будто ее рассказали кому-то другому, а она просто подслушала. Возможно, дело было в животных. Их беспокойство отвлекало ее даже от осознания своей неминуемой смерти.

Она вернулась на диван и забралась под одеяло. Она открыла "Инстаграм". Просмотрев, казалось, бесконечный ряд лиц, кошек и еды, она вздохнула и отложила телефон.

- Генриетта, это глупо, - ее взгляд метнулся к камину. - Давай просто разведем огонь, чтобы согреться. Какая разница, если мы не сможем посмотреть какой-нибудь город? Генри?

Ответа не было. Она закатила глаза и снова потянулась за телефоном. Кто-то постучал в дверь, и она подняла голову. То, как этот человек стучал, обеспокоило ее. Стук был медленным и тяжелым. Это почти заставило ее задуматься, а не стучал ли вообще никто, а просто ветер заставил что-то удариться