Пассажир - Джек Кетчам
Весь первый этаж был полностью разрушен, стены снесены, обнажив грубые опорные балки, которые тянулись на двадцать пять футов до самого потолка - потолка, густо завешенного толстой паутиной из цепей. Через равные промежутки они свисали до пола. Примерно в шести футах от пола, на одной из опорных балок болталась обнаженная брюнетка, подвешенная на веревках, обмотанных вокруг ее запястий и локтей. Она выглядела так, будто была под кайфом, и провисела там уже довольно долго. На ее груди и бедрах виднелись кровавые рубцы, и кровь уже подсыхала. Никто вообще не обращал на нее внимания.
Они пробирались сквозь толпу к бару: сначала Эмиль, за ним она, потом Рэй, а замыкал шествие Билли, идущий за Джанет. Из динамиков гремел какой-то говенный металлический рок. Полы были из длинных и широких полированных досок, ужасно дорогих, как она была уверена. Барная стойка, напротив, была грубой, вырезанной из необработанного дуба, местами с корой, и она тянулась через всю комнату вплоть до открытой лестницы, словно живое существо. Шесть мускулистых парней, которые работали там, были одеты в строгие белые накрахмаленные рубашки и черные галстуки. Прямо напротив бара в открытом каменном очаге, вмурованном в стену, как огромная раскрытая пасть ада, пылал огонь. Ширина очага, должно быть, превышала дюжину футов. Учитывая его размеры, жара от него было немного, только запах дыма.
Она предположила, что только на оплату кондиционирования воздуха в этом месте, вероятно, можно было купить и продать ее саму.
На стенах были нарисованы яркие, примитивные фрески. Она сразу узнала сцены из Откровения Иоанна Богослова. Папочка? Мамочка? Вам бы эта срань очень понравилось! Дракон. Лжепророк. Блудница. Зверь. Женщина в багрянице. Религия? В этом месте? Между фресками висели дюжины блестящих мясницких крюков, заменяя то, что в менее странном месте могло бы быть чучелами лосей, оленей или рысей. Возле одного из них кто-то написал: ТЮРЕМНАЯ КРЫСА. Под другим - МУЖЧИНЫ НЕОБХОДИМЫ БОГАМ.
Неужели?
Рядом с третьим - цифры 666. Она точно знала, что это значит.
Господи, - подумала она, - кто эти люди?
Она взглянула на Джанет. Та выглядела явно нервной и напряженной, ее глаза метались по комнате, словно она ожидала, что кто-то выскочит на нее с тесаком. Бедняжка.
Барменом был опрятно одетый Джабба Хатт[6], обретший плоть.
- "Хайнекен", - сказал Эмиль. - Пять бутылок.
Бармен потянулся к пиву и откупорил бутылки.
- Нам нужна машина, - сказал Эмиль. - Сначала нам нужно где-нибудь переночевать, а завтра нам понадобится машина.
Бармен пожал плечами.
- Если ты никого особо не разозлишь, можешь стоять здесь, пока не окочуришься, или пока рак на горе не свиснет, что наступит раньше. Мне плевать.
- А машина? Нам нужна машина.
- Заплатить можете? Деньги есть?
- Мы можем заплатить.
Она задумалась, сколько же на самом деле денег было у Эмиля. Билли и Рэй, казалось, были в шоке из-за всей этой истории с деньгами.
Она наблюдала, как бармен прошел вдоль стойки и остановился перед чернокожим мужчиной, который выглядел как близнец охранника в костюме, указавшего им дорогу к дому, - вплоть до бритой головы в форме пули и автомата, перекинутого через плечо. Бармен что-то сказал ему, мужчина кивнул и повернулся к лестнице, а бармен вразвалку вернулся на свое место.
- Ты же Ротерт, верно? - спросил он.
- Как ты узнал, черт возьми?
- Тебя показывали в новостях. Застрелил копа. Целых три минуты славы. Наслаждайся. Мне плевать.
Она услышала внезапный шум позади них, громкие голоса, тяжелые шаги и лязгающие, скрежещущие звуки, почувствовала, как толпа вокруг зашевелилась, обернулась и увидела двух здоровенных мужиков в ботинках с шипами, кожаных штанах и жилетах, поднимающих женщину с пола за цепь, прикрепленную к блоку в двадцати футах над землей. На женщине были только полицейские наручники, а в глазах - наркотики и страх, а затем боль, пронзающая запястья, когда мужики тянули цепь через блок. Женщина была полностью обрита, и голова, и пизда.
Ее подняли примерно на пять футов над землей, а затем продели звено цепи через крюк, вмонтированный в пол, и она повисла там. Мужчины улыбались и что-то говорили друг другу, а потом перестали улыбаться и внезапно разозлились. Из-за оглушительной музыки она не могла расслышать, что они говорили, но они явно были разъярены, и толпа начала двигаться в ее сторону, хотя некоторые смеялись, словно двое спорящих мужчин были эпицентром надвигающегося торнадо.
У одного парня была короткая козлиная бородка, у другого ее не было, но физически они были вполне равны: большие бицепсы и пивные животы, настолько твердые, что, когда бородач ударил другого в живот, сквозь музыку послышался звук как от удара баскетбольного мяча по щиту. Тот повалился на спину, а бородатый ударил его ногой в лицо, забрызгав толпу кровью и слюной. Мужчина попятился назад, пошарил по полу, взял цепь, встал и начал размахивать ею, попадая бородатому по спине, плечам, а затем по голове. Когда тот падал, он наносил удары по голове снова и снова - и толпа обезумела, как и она сама. Она едва могла дышать. Голова бородатого парня была разбита, но должно быть, в нем еще оставалось что-то потрясающее, потому что его рука взметнулась с пола, и он взял яйца другого парня в свою огромную ладонь и сжал. Затем они оба со стонами покатились по полу.
Шалтай-Болтай сидел на стене, - подумала она, и, не удержавшись, захихикала, как ребенок, а когда пара охранников в боевом снаряжении растолкала толпу и потащила мужчин по окровавленному полу, скинхед с татуировками в виде свастики и молнии на руке очень сильно ударил выбритую женщину прикладом по ребрам, как будто это она была виновата в происшедшем. Та дернулась от боли, еще большей боли, а Мэрион допила пиво,
