Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

Я мысленно пожал плечами и перевернул обложку — обтянутую кожей дощечку — и тут же чихнул. Книга явно не пользовалась популярностью и уже покрылась пылью.

Страницы оказались пергаментными, довольно необычными на ощупь. А на страницах — картинки. Ну точно, букварь! На картинке была изображена большая буква и маленькая, например — А. Рядом — картинка крылатого мужика. А ниже — надпись.

— Кто это изображён, мальчик? — ткнул указкой в картинку писарь.

— Да хер его… — пробормотал я себе под нос. — Ну если это буква «а», то видимо… — пожал плечами, — ангел?

— Да, мой юный ученик! — важно, словно посвящая меня в таинства, проговорил писарь, — а значит буква это — «А». Вот так, — указка указала на большую букву, — изображается пропись. А вот так — строчная буква…

Бли-и-и-ин! А может мы уже перейдём к той части, где из букв слова надо складывать?

— Ты должен запомнить все эти буквы, ибо потом я буду показывать тебе их, а ты должен назвать!

Да твою медь! А он ещё и говорит размеренно. Да я такими темпами только алфавит буду двенадцать занятий изучать!

Я листанул книгу дальше. Хм…

A — Anjel(ангел), B — Boží kráva(корова Господня), C — Člověk(человек), D — Dům(дом), K — Král(король), P — Pán(господин).

— Учитель! — со всем почтением, на какое только был способен, я обратился к писарю: — А давайте так? Я пройдусь по всей этой книге, и назову вам все буквы, которые узнаю. А вы, конечно же, в мудрости своей меня поправите, если я ошибусь?

Сказать-то я хотел совсем другое, но… Этот старый, болеющий ногами и преисполненный собственной важности индюк — похоже единственный мой шанс к грамотности. А грамотность, это ключик… К чему, к лучшей жизни? Не знаю. Знаю только, что и с грамотностью у меня тут шансов не так много. А вот без оной — шансов вообще нет!

Закончили мы далеко за полдень. В принципе, я мог бы ещё немного погрызть этого «гранита науки», но писарь сказал: «Всё!» — таким тоном, что спорить я не стал. Может устал, может у него дела…

Вот, кстати! Я сам чуть не забыл — у меня тоже есть дело! Так что, заплатив пану Богуслову грош и получив расписку, я бодро порысил «на малину» к Гынеку, где сменил добротную одежду на повседневку, и после уже явился под ясные, но недовольные очи Альфонса. Вернее — Когтя.

* * *

— Правила зонка ты знаешь, тут тебя учить нечему, — начал Коготь совсем другую «науку». — Тогда слушай другое… Никогда не катай один, — поднял он указательный палец. Ну хоть без указки! — Всегда должен быть кто-то из младших братьев.

И полуобернувшись, словно что-то выглядывая на соседней крыше, он показал взглядом на мелкого, лет десяти или даже меньше пацана, что вроде как игрался в углу огороженного пространства. Так сказать «открытой веранды при корчме».

Сидели мы за столиком для игры в кости, причём я — на месте каталы, а мой наставник во всю изображал гуляку, подсевшего попытать удачу. Естественно сидели не просто так — по очереди кидали кости, хмурили брови, когда выигрывали — радовались. Одним словом — во всю имитировали игру.

— А как я… — начал было я, но Коготь перебил:

— Пока что младшие — моя забота.

— Пока… Что? — поднял я бровь.

— Пока ты ученик, — отрезал Коготь.

Да, твою ж медь! И здесь ученик!

— Слышь, Коготь, ну ты ж сам сказал…

— Нишкни, карась, — недовольно дёрнув щекой прервал меня «наставник». — Катать ты умеешь, никто не спорит. Но во всех остальных делах ты пока что, хуже, чем младший…

Опять двадцать пять! Там — учился, сюда попал — опять в ученики! То к говнарям, то к писарю, теперь вот — к каталам… Когда ж я уже жить то начну⁈

— И есть какой-то… — я развёл руками, — выпускной экзамен?

— Я твой экзамен, — постучал он себя по груди. — Когда я решу, что ты готов, поручусь за тебя перед старшими, так принесёшь клятву.

— А пока не принёс?..

— А пока не принёс, ты никто, — отрезал Коготь. И продолжил наставления: — Теперь слушай сюда…

Блин. Да я и только и делаю, что слушаю!

— … в конце каждого дня одну монету отдаёшь корчмарю. Это, если ничего у него не брал… Но я за столом есть не советую. Ешь дома, до работы или после.

— Понял.

— Да не кивай ты гривой, — снова поморщился Коготь, — мы ж не в школярне.

— Слушай… — я только что вспомнил состояние своих финансов, — есть небольшая, э-э-э… сложность. Налика… ну, в смысле железа у меня при себе мало.

— Я ж слыхал, скока ты тогда железа взял⁈ — удивлённо посмотрел на меня катала, но потом тряхнул головой, — лан, не моё дело… Железо для игры братство тебе даст, за это не ссы. Я лично давать буду… Потом мне же и вернёшь.

Ок, это хорошо.

— Половину всего, что выиграл, отдаёшь братству.

Ну… вполне справедливо.

— Кроме того, пока ты не в братстве, две монеты отдаёшь мне.

Хм…

— А если за весь день ничего? Если так ничего не выиграю?

— А это, карась, не мои заботы. И запомни, — он чуть наклонился ко мне и сверкнул глазами, — ты за стол садишься не ради развлечения… За этим пескари с той стороны стола приходят. Ты здесь, чтоб зарабатывать железо для братства!

— Что ты заладил: карась да карась! Если имя нам нельзя, у меня и кличка есть…

— Новое имя получишь, когда клятву братству принесёшь, — свысока бросил Коготь, — тогда старший тебе новое имя даст. А пока ты — карась или новый. Усёк?

Постепенно в корчму стали заходить посетители, и Коготь, радостно махнув рукой, встал, сгрёб кой-какую мелочь, что лежала на кону, и заявил:

— Всё! Хорош на сегодня, надо и горло промочить. Тем более, — он с довольной мордой тряханул сграбастанной медью, — теперь есть на что!

И отсел в сторонку.

Я обвёл взглядом столики. Народ сидел, пил, жевал, болтал, но в мою сторону даже не посматривали!

— Ну что, горожане, кто хочет ещё перекинуться