Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
Но за воротами снял рубаху, снял обувь, чтоб не изнашивать понапрасну подошвы, и легкой трусцой сбежал под горку. Где-то посредине дороги к мосту попался Пивчик, неторопливо поднимавшийся с парой больших вёдер. Обменялись недружелюбными взглядами. Я, не удержавшись ещё и язвительно помахал ему, дескать — работай, негр, солнце только-только встало!
Добежал до мельницы и обратно — надо дыхалку тренировать! Потом «за речку». Там никого не оказалось.
Поскольку мешка Гынек ещё не раздобыл, пришлось для тренировки удара пока что отжиматься узким хватом с хлопком. Чуть погодя, сообразив, сбегал к Смолке, долго ходил по берегу и наконец у моста нашёл то, что высматривал в воде — гладкий валун, килограммом на пять-семь. Маловато, конечно, но хоть что-то! Нет, надо до каменоломни добраться, надо. И добыть камешек потяжелее.
Вернулся и, лёжа на спине, кидал камень вверх, над собой. Конечно, лучше бы с напарником, но Гыня отсыпается, так что пока так.
Далее был второй урок у писаря.
Сегодня пан Богуслав вручил мне тоненькую дощечку, размера почти А4 и тонкую, заточенную, с одной стороны палочку — я вначале решил было, что это карандаш. Но нет, просто палочка. Оказалось, что дощечка, с одной стороны, покрыта воском.
Ах, вот оно что! А я всё ломал голову, почему писарь сказал мне бумагу и перья не покупать. Ну, тут согласен, затупил. Ведь читал где-то… или передачу смотрел. Не важно. Про то, что раньше вот таким прообразом планшета пользовались. А что, удобно, главное — многоразовое!
Сегодня писарь решил проверить, как я усвоил буквы, заявив при этом, что вообще-то писать начинают ох как не сразу, но раз я такой талантливый…
— Скажите, пан Учитель, — спросил я, старательно заполняя строчку буквами «В», — а что здесь хранится? Зачем здесь столько шкафов?
— О-о-о, мальчик! — с гордостью задрал нос писарь. — Здесь собрана вся жизнь нашего города! Вот, к примеру… Ты родился здесь?
Я отрицательно качнул головой, переходя ко второй строчке, выводя в ней букву «С».
С непривычки стило никак не удавалось ухватить поудобней, и хоть в памяти у меня есть образ, как держать ручку, или тот же стилус для графических планшетов, но моторика этого тела пока такого навыка не имела.
— Жаль. Я мог бы показать тебе запись о твоём рождении. Здесь же я храню и все протоколы заседаний городского совета и все приговоры суда… Договоры между городом и его гражданами…
— Наверно и уставы гильдий есть?
— В точку, мой ученик! Никакая гильдия не может существовать, если нет её писаного устава, скреплённого подписью бургомистра и печатью города!
— А… — голос предательски дрогнул, — что должно быть в таком уставе?
Я что, волнуюсь-то? По идее-то мне уже наплевать на любые уставы, и тем более какой-то там гильдии говночерпиев!
— А зачем тебе? — переспросил писарь, но видимо желание похвастаться перед кем-нибудь своей работой пересилило: — В уставе, мой ученик, записывают всё! Правила вступления, цены, по которым товар должен быть отпущен… Например в гильдии булочников указано, сколько должна весить обычная буханка, какая мука и сколько примесей допускается в тот или иной хлеб и справедливая цена на него.
— А указывается, что нужно, чтоб…
— Что? — удивлённо посмотрел на меня писарь.
— Да, ничего, — смутившись, отмахнулся я и вернулся к покрытию дощечки относительно ровными строчками. На этот раз это была буква «Е». — Простите, пан Учитель, просто любопытно стало.
— Твоё стремление к знаниям похвально! — самодовольно покивал писарь так, будто это была его заслуга.
Близился полдень, когда пан Богуслав заявил, что сегодня мы очень хорошо позанимались, и надо заканчивать.
— Пан Учитель, так я ещё не устал. Может… продолжим?
— Я устал мальчик.
Прозвучало так… откровенно, что мне даже немного стало совестно. Но совесть, совестью, а дело — делом.
— Скажите, Учитель, — поинтересовался я, собирая и аккуратно раскладывая на конторке свои учебные принадлежности: букварь, дощечку, стило. — А я мог бы… если вдруг у меня выпадет свободная минутка… Позаниматься самостоятельно? И чтоб вас не утруждать, и чтоб продвигаться в освоении науки. Например… — я пожал плечами, — потренироваться писать? Или ещё раз пройтись по алфавиту, запоминая его получше?
— Вообще-то, по правилам, кто-либо может находиться в архиве только в моём присутствии или присутствии пана бургомистра…
— Пан Учитель, — я постарался придать лицу самое честное выражение, а голосу максимальную проникновенность, — но ведь я, не «кто-либо»? Я же ваш ученик… И более, того, — я склонил голову к плечу и заглянул писарю прямо в глаза, — я, за ваши хлопоты… и такое хорошее ко мне отношение… дал бы вам… скажем… геллер за неделю таких самостоятельных занятий!
Писарь завис. Я прям по глазам видел, как у него в башке крутятся шестерёнки, сопровождая мыслительный процесс. Наконец он, словно отлипнув, вздрогнул:
— Два геллера, — бросил он промежду прочим.
— По рукам, пан Учитель!
* * *
Переоделся и, всё ещё оставаясь мыслями в архиве, поспешил в корчму к Альфонсу… Тьфу ты! Конечно же к Когтю!
Сел, напротив, на «лоховское» место. Ко всем этим «пескарям», «уткам» и тому подобному ещё никак не могу привыкнуть.
— Сыграть решили, юноша? — подмигнул мне весело Коготь. — Денег-то мамка дала, будет что проигрывать?
Сбоку весело заржали четверо мужиков, сидящих под навесом со здоровенными кружками и мисками каши. По виду — не местные.
— А… — потерялся на секунду я, но сообразил быстро: Коготь ведь не писарь, ему не только меня учить надо, ему и самому надо зарабатывать. И, решив подыграть, протянул растерянно, — а я думал на так сыграть…
— На так, юноша, вам жена давать будет, когда женитесь.
— Вот именно, сопляк, — со своего места поднялся один из мужиков, подошёл к столику и по-хозяйски махнул мне, — иди… погуляй. Пока серьёзные люди в кости перекинутся. Ну чё, уважаемый, по-скольки начнём?
Я пересел за отдельный столик, заказал поесть, решил поглядеть на «работу наставника».
Коготь довольно быстро «опустил» мужика монет на семь-восемь, после чего тот крякнул: «Да, не везёт мне сегодня», — встал, махнул своим, и они все вместе вышли на главную улицу.
Я, посмотрев, что народа не много, вернулся за стол.
— Всё равно, пока
