Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
— Хочешь услышать слово Медведя?
Вот тут даже Мирч с Гынеком переглянулись.
— Ты пойдёшь к Медведю? —изумился Тибо. — Ради… вот этого? — и он ткнул в мой сторону.
— Тебе ж по-человечески сказали, он наш земляк, — с нажимом проговорил Смил. — А Птаха так вообще с ним вырос, они как родня.
— Пусть так будет, — наконец решился Тибо, — к Медведю, так к Медведю.
* * *
Но сказав «к Медведю», Тибо с громилой никуда не пошли, а наоборот принялись устраиваться прям в этом же сарае. Впрочем и мне тут же прилетело:
— Садись там, — довольно безапелляционно указал Смил рукой.
Я посмотрел — то ли глаза постепенно адаптировались к темноте, то ли света добавилось — за спиной действительно высился стеллаж с горшками, ящичками и прочей дребеденью, а внизу, среди больших корзин было местечко, чтоб прислониться к одной из ножек спиной. Правда сидеть пришлось на голой земле, да мне не привыкать.
Рядом «приземлился» Гынек.
— К Медведю-то, это за город, — пояснил он мне.
Переспрашивать я не стал, и так ясно — из города сейчас если только по верёвке со стены. Но на стену ещё попасть надо, я, пока жил в «яме», всё тут излазил. Все входы на стену были из башен, куда просто так не попасть. А по стене, хоть днём, хоть ночью ходила стража. Так что выйти было не проще, чем войти.
Так что оставалось только ждать утра.
— Слушай, а почему… — начал было я.
И говорил-то — тихо-тихо, еле слышно, но меня прервали:
— Лопата! — негромко, но твёрдо окликнул Смила старший катала. — Не по понятиям так. Пусть мой ангел с твоим шакаликом посидит.
— Птах, пересядь, — равнодушно распорядился Смил.
Теперь рядом со мной уселся давешний громила. Сделал он это так тихо, по-кошачьи, что мне стало не по себе.
Сунув руку, на всякий случай под жупан, нащупал пальцами рукоять ножа. Это немного вселило уверенности. Хотя… думаю, если этот «ангел» захочет, утром меня найдут с перерезанным горлом. Успокаивала лишь мысль, что если б Тибо было в самом деле плевать на мнение Смила и тех, кого он назвал «ночными братьями», меня б и так уже прирезали.
Ну что ж, решил я устраиваясь поудобнее, если вариантов никаких, остаётся просто ждать, не паля нервы понапрасну. И неожиданно для самого себя, я уснул. Буквально провалился. Снилась, почему-то Тереза.
Разбудил звук колокола. Первая мысль: ё-моё, я ж проспал!
Распахнул глаза, но, вместо ожидаемого двускатного потолка из ветвей и соломы в моём шалаше и света закатного солнца сквозь лаз, увидел внутреннее убранство небольшого сарая: стеллажи по стенам, сельхоз инструмент, высокие корзины, по большей части пустые, какая-то тележка с большими колёсами… И всё это в утреннем свете, проникающем сквозь многочисленные щели.
И тут же вспомнил все предшествовавшие события.
— Здоров ты спать, ма́лый, — хмыкнул уже поднявшийся, и переминающийся рядом, громила. — И спал как младенчик… Совсем не кипишуешь?
— Чего беспокоиться, коль я кругом прав? — Я одарил его неприязненным взглядом. Это ведь твой приятель огрел меня чем-то по затылку? И теперь голова ожидаемо ныла от давящей боли.
— Эт мы ща посмотрим… — недовольно бросил Тибо, сквозь щели в стенах рассматривающий улицу.
— Обязательно, — кинул, появившийся откуда-то, Смил, и закончил так и не возобновившуюся дискуссию: — Чё рассусоливать? Собрались до Медведя, так идти надо. Лучше ща всё порешать, днём дела делать надо.
Вышли. Я осмотрел себя. Ну… одежда, конечно, мятая и пыльная, но хоть не рваная. Отряхнулся как мог, оправился, и пошёл вслед за идущими впереди Смилом и Тибо.
Гынек пристроился рядом, Мирч вообще исчез, а замыкали нашу невеликую компашку громила от катал, «левый», как я мысленно его прозвал и Ржегорж — тот самый мужик, невысокий, но коренастый до квадратности, что сопровождал меня к Смилу в памятную ночь, когда я обзаводился «хорошим шмотом». Вот этим самым.
Смешавшись с вытекающим из города народом, вышли за ворота, бодро под горочку спустились к мосту, потом дошли до купален… Эх, а я дуралей вчера мечтал после игры сюда закатиться… За особыми услугами. Ага…
Прошли ещё немного вверх по течению Смолки, и вот до слуха начал доноситься гул, непонятный пока рокот и плеск воды. А вскоре из-за растущих вдоль берега высоких кустов показались какие-то строения под высокими соломенными крышами, скорее смахивающие на небольшой, в два-три домика, хутор. А как подошли ещё ближе, я разглядел и плотину, перегородившую реку, и здоровенное колесо, вращаемое потоком воды, издающее тот самый рокот, и толстенный деревянный вал от него, уходящий в стоящее сбоку каменное сторение.
Водяная мельница!
Про её наличие я пару раз слышал, но никогда не интересовался. Не до того было. Сейчас же, как я понял, именно туда мы и направлялись. Впрочем, рассмотреть в деталях это чудо средневековой инженерной мысли мне не дали.
К тому дому, куда уходил вал от колеса, буквой Г примыкала пристройка. А к ней, почти вплотную — ещё один дом, явно жилой. Напротив «машинного» строения высился большой то ли сарай, то ли амбар, замыкая внутренний дворик с третьей стороны. С четвёртой же стороны двора текла река.
Между амбаром и жилым домом был проход, шириной с телегу, в который мы всей толпой и направились.
В гости, так сказать к неведомому пока ещё «Медведю».
* * *
На лавке, возле крыльца жилого дома, сидел звероватого вида, немолодой мужик, легко поднявшийся при нашем появлении. Был он высок, коренаст, имел непропорционально длинные и очень мощные руки, так что рукава простой, не крашеной рубахи обтягивали их как трико. Голову… которую так и хотелось назвать «жбаном», он держал, опустив в плечи и выдвинув чуть вперёд, как таран. Звериного облика добавлял низкий лоб, мощные, как у неандертальца, надбровные дуги и страшный шрам через всё лицо. Завершали картину здоровенная, окованная шипами дубинка, прислонённая к стене и нож, размером с хороший меч на поясе.
«Чё надо», — прочитал я во взгляде, хоть мужик не сказал ни слова.
— Мы к Медведю, — довольно уважительно проговорил Смил, — слово его надо.
Зверопотам скользнул по всей толпе взглядом, на миллисекунду задержавшись на каждом. У меня почему-то мелькнула ассоциация с Терминатором. Интересно, у него там в поле зрения тоже строчки системного кода
