Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
— В мельнице он, — басовито обронил мужик.
И снова сел на лавку.
Смил и Тибо нырнули в пристройку, пропали там некоторое время, после чего вместе с ними на улицу вышел ещё один персонаж — высокий и сухощавый старик.
Я его узнал не сразу — сейчас он был в белом колпаке, белом фартуке из какой-то прочной холстины, и вообще — весь усыпан мукой, из-за чего и его светлые штаны и рубаха тоже казались белыми. И даже аккуратная, средних размеров борода выглядела седой.
— Этот, — ткнул в меня рукой Тибо, слегка подобострастно поглядывая на старика.
Старик, не сказав не слова, поманил меня и продолжил вытирать руки тряпкой.
Ну что ж, раз такие люди зовут.
Я вздохнул… и получил немилосердный тычок в спину, от которого пришлось почти пробежать пару шагов. Вообще-то, если б не вернулся к тренировкам, наверняка б растянулся сейчас аккурат под ноги старика и Смила с Тибо. Думаю, на то расчёт и был.
— Иди, когда старшие зовут, — одновременно долетел в спину голос «левого».
Так. Я, конечно, в прошлой жизни с по-настоящему серьёзными уголовниками не пересекался. Не было в моём круге знакомств ни «смотрящих», ни «авторитетов»… а если и доводилось сталкиваться, то кто я такой, чтоб они мне представлялись? Даже «честных арестантов» среди моих друзей не встречалось. Не стремился я к блатной романтике. Но как у любого, кто хоть раз садился за карточный столик была масса знакомых, кто-либо строил из себя такого, либо был хотя бы в теме. Так что как вести себя в подобной среде я плюс-минус понимал.
Поэтому, удержавшись на ногах, я сначала сделал знак равнодушно взирающему на меня старику:
— Сейчас.
Потом обернулся и прямиком пошёл на «левого», сжав челюсти и сверкая от бешенства глазами.
— Слушай меня… большой, — я остановился в шаге, широко расставив ноги и заложил большие пальцы за пояс, неосознанно скопировав стойку Гынека тогда, в проулке. — Ты без вопросов сильнее меня и круче… Но заточку в почку, в толпе и ты схлопотать можешь… А ещё…
Ржегошь, стоящий рядом с «левым» не удержавшись весело хрюкнул и тут же прикрылся рукой. Но я не отвлекался.
— А ещё, найду, где спишь, дождусь момента и гвоздь в ухо вколочу… Вот такой, — я показал руками. — Если ещё раз руки распустишь… Оглядывайся.
И, не дожидаясь ответа, развернулся, пошёл к «старшим».
Ну а что? У меня считай «ва-банк». Или пан, или… сгниют мои косточки где-нибудь в лесу. Люди это незатейливые, им чужая… вернее моя жизнь — монета разменная. Причём самая мелкая. Я сейчас для них никто.
А ещё — что я уяснил когда-то — у этого типа людей практически нет, так сказать, «горизонтальных связей» — то есть отношений на одном с собой уровне. Только с «братьями», с кем прошёл всякое, кого знаешь много-много лет, ну или с кем с детства вырос, знаешь как облупленного. Но попасть в такие — это надо, как мы с Гынеком, последнюю краюху делить и с трудом доставшийся медяк корешам отдавать, ибо им сейчас нужнее, а без корешей тебе хана. А просто так, сходу, после одного-другого разговора, и даже одного дела, «закорешиться»? Это даже не фантастика.
С остальным же миром у этих ребят отношения насквозь простые: ты для них либо волк, либо овца. Впрочем, даже если претендуешь на волчью ипостась, всё одно — надо помнить про иерархию. Никто тебя наверх цепочки не пустит, даже равным себе не признает.
Но, не дай бог, попасть у этих людей в статус «овцы»…
Так что, или веди себя как волк, даже рискуя прямо тут же отправиться на небеса. Или не плачь, когда с тебя шерсть начнут стричь.
Всё это пролетело в голове фоном, ещё когда шли к мельнице, сейчас же, подойдя «под светлые очи» высокого, усыпанного мукой старика, я просто «забил ногами поглубже» обоссавшееся и обосравшееся, трясущееся от ужаса «второе я» и, спокойно глядя в равнодушно-холодные глаза, ровным, но уважительным тоном проговорил:
— Здравствуй, мастер Леош. Или мне надо обращаться к тебе Медведь?
Мельник несколько секунд разглядывал меня тем взглядом, каким старый, видавший виды повар глядит на таракана, забравшегося в кухню. В общем — как на насекомое.
— Имена для тех, кто не с нами, — словно нехотя обронил мельник. И «разрешил»: — говори.
— А что говорить то? — пожал плечами я. — Я из Скальборга, выросли вместе с… Птахой, — я вовремя спохватился, — да и Лопата меня знает. Как здесь оказался, думаю все и так в курсе… — я развёл руками, дескать что ещё? — Сейчас с ночными вывозчиками подвязался… — И заметив, как лицо мельника дёрнуло гримасой брезгливости добавил поспешно: — честная работа. Жрать же надо на что-то.
Блин! Я сначала ляпнул, и уже когда говорил, увидел, как уголки рта старика слегка пошли вниз. Ну, точно! Кому я тут про честную работу затираю⁈
— Честный значит, — в голосе мельника послышалась ирония.
— Вариантов не много, — я простодушно пожал плечами. — Будь я вон… — ткнул рукой через плечо назад, — громилой как эти ребята, может и смог бы прокормиться…
— А я знаю, что Птаха смог, — хмыкнул старик, — и что же, корешь твой ближний тебе работы не предложил?
В голосе мельника звякнули льдинки.
— Предлагал, — сознался я. — Да только… — мысленно вздохнул, и решился: — глупо это. Рисковать шеей ради пары медяков.
— Я в молодости за меньшее глотки резал. И глупостью не считал, — отрезал мельник, но сейчас я почему-то ни иронии, ни осуждения не почувствовал.
— Ладно, к делу, — подвёл черту под «собеседованием» тот, кого все звали Медведь. — Где так катать выучился?
— Да чего там сложного? — я вновь пожал плечами. — Считать я с детства люблю, к тому ж правила не мудрёные…
— Хочешь сказать, когда Когтя железо забрал, первый раз катал?
— Э-э-э… — блин, он про Альфонса, что ли?.. Наверно. И кивнул: — Первый.
— Да брешет он всё! — не выдержал до того помалкивающий Тибо. — я не в жисть не поверю, что это новичок! Он даже когда Валтр кости сменил, и то не повёлся…
— А я поверю, — холодно оборвал того мельник, и я почему-то сразу понял: не любит он, когда
