Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов
Справа раздался приглушенный стон. Прохор сидел, прислонившись к каменному цоколю стеллажа, и ощупывал плечо.
— Живой, княжич, — хрипло выдохнул он, заметив мой взгляд. — Эта штуковина дергается, будто живая.
Я кивнул, переводя взгляд на Голованова.
Ученый стоял на коленях перед упавшей сферой. Он не прикасался к артефакту, просто водил вокруг него сканером. Свет экрана выхватывал из темноты его лицо — бледное, с расширенными зрачками и дрожащие руки.
— Непостижимо… — шептал он. — Кристаллическая решетка… Самоорганизующаяся матрица, это же чистая квантовая магия, воплощенная в материи. Смотрите на топологию этих каналов!
Он поднял голову, и его взгляд скользнул по залу, по стеллажам, уходящим ввысь, к самым сводам, по приборам на столах — обтекаемым конструкциям из темного сплава и сияющего кварца.
— Алексей… это не лаборатория или склад, это настоящее сокровище, со своим автономным центром управления.
Я прошелся вдоль центрального прохода, позволив ощущениям накатывать. Да, Голованов прав. Глухой, едва уловимый пульс, исходящий отовсюду. Мои глаза, привыкшие видеть схемы и чертежи, сами выстраивали логику, этот массивный блок с пульсирующим ядром — энергораспределитель. Ряды кристаллических стержней вдоль стен — резонаторы. Столы с приборами стояли не как попало, они образовывали узлы, точки сбора данных. Законсервированная лаборатория в идеальном состоянии.
— Он оставил его включенным, — сказал я. — Система поддерживает сама себя, питаясь фоновой энергией.
— И охраняет, — мрачно добавил Прохор. Он уже встал, взяв арбалет на изготовку, его взгляд метнулся к спиральной лестнице, тонувшей в темноте наверху. — И что-то мне подсказывает, что это место мне нравится все меньше, прислушайтесь.
Тишина, только гул местных механизмов гул, а потом… приглушенный скрип. Металлический, как будто наверху, в музейном зале, осторожно наступили на половицу.
Прохор посмотрел с немым укором на меня.
— Гости.
— Не может быть… Система внешнего наблюдения не повреждена, я проверял… — Голованов замер с поднятым сканером.
Раздался звон разбиваемого камня и сминаемого металла и сразу — быстрые, легкие шаги, много шагов.
Первая фигура выскочила на платформу, пригнувшись. Черный тактический комбинезон без опознавательных знаков, маска-балаклава, очки ночного видения. В руках — компактный автомат с толстым стволом и прицельным комплексом. За ним — второй, третий, они рассыпались веером, заняв позиции.
— Периметр — чистый. Вижу три цели, — голос прозвучал из-под маски. Чистый русский, но с непривычной, выверенной интонацией, лишенной диалектных красок. — Приоритет — архивы и активные образцы, берем живыми для допроса.
Я рванулся в сторону, заваливаясь за массивный каменный стол. Рядом рухнул Голованов, прижимая к груди свой чемоданчик. Прохор дал выстрел из арбалета, болт чиркнул по бронежилету лидера группы, отскочил.
Ответная очередь прошила воздух над нашими головами. Пули со свистом ударяли в стеллажи, сшибая хрупкие приборы. Звон разбиваемого хрусталя и металла заполнил зал.
— Огонь на подавление! — скомандовал лидер.
И в этот момент лаборатория проснулась.
Воздух затрепетал, загудел, из гладких стен, там, где секунду назад была каменная кладка, выдвинулись стержни чистого кристалла. Они зарядились ослепительным белым светом.
Первый сгусток энергии выстрелил, он прошел сквозь двоих нападавших, стоявших на открытом месте. Не было звука выстрела, только яркая вспышка. И там, где были люди, остались два силуэта из пепла, оседающего на каменный пол.
Крики смешались с командами. Пол под ногами еще одной группы наемников потерял твердость, камень стал жидким, тягучим, как смола. Они проваливались по колено, по пояс, пытаясь вырваться. Энергетические ловушки затягивали их, излучая мертвенное синее свечение.
Но атака не прекратилась. Сверху, по лестнице, хлынула вторая волна, их было больше. В руках у двоих — устройства, похожие на приземистые радары. После щелчка, волна искаженного воздуха ударила от них.
Ближайшие кристаллические излучатели взорвались, осыпая осколками, система защиты на мгновение захлебнулась.
— Глушители! — закричал Голованов. — Они подавляют защитное поле!
Новые наемники действовали методично, один швырнул светошумовую гранату. Она ударилась о пол и выпустила сноп ослепительных молний, которые заплелись в паутину, жалящую и слепящую. Другой выстрелил из устройства, похожего на ружье. Выпущенный им магический импульс ударил в энергораспределитель. По залу пронесся вой сирен, свет померк, затем замигал аварийным багровым.
Лидер первой группы, уцелевший, показал рукой прямо на наше укрытие.
— Там! Взять!
Я встретил взгляд Прохора, он уже перезаряжал арбалет. Голованов лихорадочно рылся в чемоданчике.
Лаборатория Брюса горела, гибла и несла смерть вокруг, превращая наше укрытие в руины с каждым защитным импульсом.
Пуля срикошетила от каменного края стола, осыпая лицо острой крошкой. Я втянул голову в плечи, перезаряжая одолженный у Игната пистолет. Прохор, прижавшись к стеллажу, выпустил болт. Раздался хриплый крик, и один из черных силуэтов упал, хватаясь за горло.
— Берегись, княжич, граната! — заорал Прохор.
Оглушительная вспышка заполнила зал, а глазах плавали зеленые пятна. Я видел, как Голованов, сгорбившись, полз к массивному кристаллическому блоку в центре. Блок пульсировал багровым светом, на его поверхности бежали строки причудливых символов.
Голованов выдернул кабель из своего планшета, впился пальцами в разъем на кристалле. Экран устройства взорвался голубым светом.
— Подключился… Расшифровываю… — его бормотание доносилось сквозь грохот. — Аварийные журналы… Древнерусская кириллица, но синтаксис… обычная логика…
Я выскочил из-за укрытия, сделал два прицельных выстрела, один наемник дернулся и замер. Второй выстрел ударил в магический глушитель, устройство взорвалось, осыпав оператора искрами.
— Голованов! — крикнул я.
Ученый поднял голову. Глаза за очками расширились от чистого ужаса.
— Алексей! Он все предусмотрел! Это — не защита! Это часовой механизм! — его голос сорвался на визгливый крик, перекрывающий шум боя. — Вторжение активировало протокол… «Гиацинт» … но в обратную сторону! Лаборатория самоуничтожится! Через три минуты! Чтобы врагу остался только пепел!
«Гиацинт».
Слово ударило в висок горячим гвоздем. В глазах потемнело, поплыли образы чужой памяти.
Кабинет, старик в бархатном халате, его пальцы, испачканные чернилами, листают огромный фолиант. Голос скрипучий, старческий, но полный силы: «…истину я доверил только бумаге и камню. Камню здесь не место, а бумага… бумага в шкафу. Под символом Всевидящего Ока…»
Прорыв памяти выжег панику, я встряхнул головой, смахнул кровь с губ, мой взгляд метнулся по залу, ища подсказку.
Массивный дубовый шкаф в нише, темное дерево, покрытое сложной, причудливой резьбой. Плетенки, розетки, звериные морды… И среди этого хаоса — четкий, геометричный символ, стилизованное Всевидящее Око.
Пули выбивали куски камня у моих ног, я рванулся вперед. Прохор увидел мое движение, выпустил всю обойму арбалета веером, отвлекая огонь.
Я добежал до шкафа, упал на колени перед ним, амбарный железный замок. Простой на вид, но не совсем. Я ухватил его, почувствовал вес, баланс. Инженерное чутье нарисовало в голове схему: штифты, пружины, блокирующую собачку.
Я рванул замок вниз,
