Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

Темный Лорд Устал. Книга VI

Глава 1

Цифры на экране складывались в симфонию.

Алина откинулась в кресле, позволив себе секунду удовольствия. Сметы на расширение энергоконтура — согласованы. Отчёт по стабильности купола — в зелёной зоне. Заявка на новую партию кристаллов-накопителей — подписана и отправлена Лебедеву, пусть ворчит на бюджет.

«Эдем» работал как часы.

Она потянулась к кружке с остывшим кофе и замерла, поймав своё отражение в тёмном стекле панорамного окна. За стеклом раскинулся ночной сад их Хозяина — невозможное переплетение светящихся лиан и цветов, которые не должны существовать в этом климате. Красиво и жутковато.

Как и всё, к чему прикасается Он.

Алина отвела взгляд от сада и посмотрела на отражение. Двадцать шесть лет. Технический директор «Ворон Групп». Правая рука человека, которого боится и уважает половина региона.

Неплохо для девочки, которая до двенадцати лет не знала, что такое собственная комната.

Воспоминание пришло само — незваное, но привычное. Приют «Светлый путь». Название звучало как издевательство. Ничего светлого там не было: серые стены, серые простыни, серые лица воспитателей, уставших от чужих детей. Алина была «странной» — так говорили другие. Пока девочки играли в куклы, она разбирала будильники. Пока мальчишки гоняли мяч, она рисовала схемы в тетрадках, украденных из учительской.

Её не травили. Просто не замечали и это было гораздо хуже.

А потом пришли Романовы.

Алина до сих пор помнила тот день. Суббота, был дождь и перед ней супружеская пара средних лет — он в мешковатом свитере, она с добрыми, чуть растерянными глазами. Они пришли за «тихой девочкой, которая любит читать». Им подсунули Алину — двенадцатилетнюю, нескладную.

«Она… немного необычная», — предупредила директриса.

Мама — теперь уже мама — посмотрела на схему трансформатора в руках Алины и улыбнулась.

«Это хорошо. Обычных у нас и так хватает».

Они забрали её домой. Дали фамилию и дали комнату — свою комнату, с настоящей дверью, которую можно закрыть. Папа научил паять, не боясь, что она сожжёт квартиру. Мама терпела взрывы в гараже, запах канифоли и провода, торчащие из каждого угла.

Они не пытались её «исправить» — просто любили.

Алина моргнула, отгоняя влагу из глаз. Глупости, сантименты — она давно выросла и доказала, что достойна их веры. Сначала красный диплом, а теперь — это.

«Эдем».

Место, которое она построила своими руками. Ну, почти своими, ведь чертежи принадлежали Ему, но воплощение — ей. Каждый контур, каждый узел, каждая линия энергоснабжения — всё прошло через её пальцы.

Телефон на столе коротко звякнул. Сообщение от мамы:

«Миша опять что-то собрал. Мигает и жужжит , мы боимся включать. Приедешь?»

Алина улыбнулась. Младший брат — родной сын Романовых, на двенадцать лет младше. Когда его спрашивали, не обидно ли, что родители взяли «чужую», он закатывал глаза: «Она мне схему квадрокоптера нарисовала. Какая она чужая?»

Она уже набирала ответ, когда дверь кабинета открылась без стука. Так входил только один человек.

Глеб.

Начальник службы безопасности замер на пороге — квадратный силуэт в тактической куртке, коротко стриженый, с лицом, будто вырубленным из камня. Он не говорил лишнего и Алина ценила это качество.

— Собираешься куда-то, — это был не вопрос.

— К родителям. — Алина встала, закрывая ноутбук. — Ненадолго. Мама звонила, брат опять что-то изобрёл. Боятся включать без меня.

Глеб нахмурился. Впрочем, он всегда хмурился.

— Протокол безопасности.

— Глеб…

— Две машины, — он говорил так, будто зачитывал приговор. — Четверо бойцов «Стражей». Сержант Волков — старший.

Алина рассмеялась, качая головой:

— Сейчас же не война, Глеб. Зачем такие крайности? Кого ты боишься?

— Всех.

Просто и честно. Очень в стиле Глеба.

Алина подняла руки в примирительном жесте:

— Ладно. Если тебе так спокойнее — пусть будет эскорт, но я хочу вернуться до полуночи, так что не затягивай с инструктажем.

Глеб кивнул и вышел так же бесшумно, как появился.

Алина накинула пальто, сунула телефон в карман. На секунду задержалась у окна, глядя на сад.

Где-то там, в Котовске, Он сейчас разбирался с последствиями войны. С некрозом земли и чужой болью, которую предстояло исцелить — или ампутировать.

Позаботься о себе, — подумала она, зная, что никогда не скажет этого вслух.

Потом развернулась и вышла.

* * *

Кортеж свернул с главной трассы на узкую дорогу, петляющую между старыми дачными участками.

Алина смотрела в окно бронированного внедорожника, узнавая знакомые места. Покосившийся забор деда Семёныча — тот клялся починить его ещё пять лет назад. Колонка на углу, из которой она таскала воду, когда трубы замерзали. Яблоня Петровых, ветки которой каждую осень свешивались на дорогу.

Здесь ничего не менялось. И это было… хорошо.

— Две минуты до точки, — голос сержанта Волкова из передней машины, сухой и деловитый, прорезался сквозь рацию.

Алина хмыкнула. «Точка» — он говорил о доме её родителей, как о военном объекте. Профдеформация.

Впрочем, Волкова она уважала. Сорок с лишним, седина на висках, шрам через левую бровь — след какой-то давней операции, о которой он никогда не рассказывал. Из тех людей, что говорят мало, а делают много. Глеб таких ценил, как и Алина.

Машины замедлились, огибая последний поворот.

И тут из кустов у обочины вылетело «нечто».

Алина успела увидеть только силуэт — паукообразный, размером с кошку, с красными огоньками вместо глаз. Объект издал пронзительный писк и выпустил ослепительную вспышку.

Её внедорожник резко затормозил. Страж рядом прижал ее к сиденью, закрыв собой.По рации полетели отрывистые команды:

— Контакт на десять часов!

— Вижу объект! Дрон, похоже на разведчика!

— Волков, приказ?

— Не стрелять, пока не опознаем! Может быть бомба!

Алина лежала, уткнувшись лицом в кожаное сиденье, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Засада? Здесь? Что за нелепость?

— Стоять! — голос Волкова, резкий как удар. — Вижу движение в кустах!

— Цель захвачена!

— Огонь по готовности…

— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!

Голос был тонкий, ломающийся, до боли знакомый.

Алина рванулась вверх, отталкивая бойца:

— Отставить! Это мой брат!

Она выскочила из машины, не дожидаясь разрешения. Четверо «Стражей» стояли полукругом, стволы направлены на кусты шиповника, из которых выбирался тощий подросток в мешковатой толстовке.

Миша.

Четырнадцати лет, уши торчком, очки перекошены, коленки в траве. В руках — пульт управления, на лице — смесь ужаса