Чужие степи. Часть 9 - Клим Ветров

Я подошел к самой границе марева, поставил левый ботинок на «ту» сторону. Нога оказалась в холодной болотной жиже. Правый остался на теплой степной почве. Абсурдное, разрывающее мозг ощущение. Два разных мира одновременно под ногами.

Я отдернул левую ногу обратно. Ботинок был мокрым, с прилипшей черной грязью того мира.

Теперь — чистая проверка. Я встал прямо перед невидимой линией, нарисованной в уме между двумя реальностями. Вдох. Шаг вперед.

Холод. Влажность. Мрак болота. Вижу свой только что оставленный след на глине. Поворачиваюсь. Вижу рябь «двери». Шаг назад.

Тепло. Свет. Степь. Шаг вперед. Болото. Шаг назад. Степь.

Я проделал это пять раз. Быстро, без паузы. Как солдат, отрабатывающий вхождение в зону поражения и отход на исходную. С каждым разом паника от неизвестного отступала, уступая место уверенному пониманию.

Здесь есть правило. Закон. Четкая, как линия окопа, граница. Пересек ее — ты в ином мире. Отступил за нее — ты дома. Это была не бездонная пропасть, куда провалились навсегда. Это был… шлюз. Вот только надолго ли?

Я остановился на своей стороне, в степи, в последний раз глянув на следы, уходящие в мрак мертвого леса.

Выбора не было. Вообще никакого. Мысль вернуться к мотоциклу за рюкзаком и автоматом мелькнула и погасла. Я не мог. Твари теперь окружали кольцом, они явно ждали. Я видел, как одна, позади других, терлась бочком о землю, оставляя на пыли тёмные влажные полосы — метила территорию. И нет, я не думал о возвращении в станицу, отнюдь. Думал только о рюкзаке с НЗ, о рации, о надёжном оружии в руках. Но не судьба. Пойду так, налегке, с тем, что при мне. Нож, бинокль, небольшая плоская фляжка с остывшим чаем.

Выдохнул.

Тихий хлопок давления в ушах. Влажный холод обнял тело, как саван.

Первое дерево у самой границы, корявый, мёртвый исполин. Я содрал с него длинную полосу коры, обнажив влажную, почти чёрную древесину. Быстро, но старательно вырезал глубокий косой крест. Знак, который видно издалека даже в этом тусклом свете. Второе дерево, чуть левее — такой же крест. Третье, справа, у самой кромки болотной жижи — вертикальная засечка с отходящей в сторону чертой, стрелка, указывающая сюда, к этому месту.

Я работал быстро, почти яростно, вдавливая сталь в мёртвую плоть дерева. Метки. Указатели. Если портал сдвинется, если эта рябь исчезнет — у меня должен быть хотя бы шанс найти это место по ним. Точка возврата. Если возврат будет вообще возможен.

Закончив, я вытер лезвие о штанину и огляделся, наконец позволив себе оценить мир, в котором теперь находился.

Тишина. Не та, что в степи — живая, наполненная шелестом травы, криками птиц. Здесь была тишина могилы. Глухая, давящая, прерываемая лишь редким, едва слышным бульканьем где-то в чёрной воде. Воздух не двигался. Запах стоячей гнили был настолько постоянным, что перестал ощущаться, впитался в кожу, в лёгкие. Было холодно и сыро.

Я посмотрел на следы. Они шли прямо, углубляясь в чащу между двумя особенно массивными, скрюченными стволами, похожими на рёбра гигантского скелета. Грязь в отпечатках протектора была влажной, но не размытой. Словно он проехал здесь совсем недавно. Час назад? Два? Возможно в этом странном, лишённом солнца мире время текло по своим законам. Но след был свежим, и это главное.

Двигаясь дальше, я старался не шуметь, но каждый мой шаг отдавался глухим чавканьем под подошвой. Глаза выхватывали не только след мотоцикла, но и саму землю. Это место обманывало. Выглядело как болото — чёрная вода, качающиеся у корней деревьев желтоватые пузыри, запах. Но стоило присмотреться…

Остановившись, я подобрал с земли обломок сухой, почти окаменевшей ветви. Ткнул ею в чёрную жижу у своих ног, потом подальше, туда где казалось особенно «болотно». И в одном и в другом месте палка ушла на пару сантиметров и упёрлась во что-то твёрдое. Я провёл ей по кругу — везде одно и то же. Жидкая грязь была лишь тонким, может, в палец толщиной, слоем. Под ней — твёрдая почва.

Не веря до конца, я перешёл к ближайшему дереву, к его вздыбленным и скрученным, как мышцы великана, корням. Воткнул палку в землю прямо у ствола, в самое основание. Сопротивление возникло сразу, почти как при ударе о сухую степную целину, лишь с едва заметным мягким проваливанием в верхний слой. Значит, деревья росли не на плавучей трясине, они прочно держались за твёрдый, надёжный грунт. Это было не болото в привычном смысле. Это было нечто иное: мёртвый, гниющий лес, стоящий на твёрдой земле, но залитый сверху, словно после потопа, чёрной, стоячей, гнилой водой. Как если бы река здесь давно остановила свой бег, умерла и разложилась, оставив после себя этот вонючий, ядовитый налёт.

Эта мысль немного успокоила. Значит, можно идти, не опасаясь на каждом шагу провалиться в трясину. Рисковал лишь промочить ноги насквозь, но это было ерундой по сравнению с другими угрозами.

Успокоившись, я шёл дальше, уже обращая внимание на рельеф. Земля, едва заметно, но поднималась. След мотоцикла местами был глубже — значит, Ванька ехал в горку, возможно, давил на газ, буксовал, чтобы вытащить тяжёлую машину из грязи. Воздух, хоть и оставался ледяным и влажным, чуть-чуть изменился. Запах стоячей воды немного отступил, уступив место запаху сырой земли и гнилой древесины.

Деревья начали редеть. Скрюченные стволы стояли уже не так плотно, между ними появились просветы, затянутые серой, неподвижной дымкой. Я замедлил шаг, пригнулся чуть ниже. Впереди было открытое пространство.

И тогда я что-то услышал.

Сначала показалось что это был просто шум в ушах от долгой напряжённой тишины. Что-то вроде звона. Я замер, затаив дыхание. Звон не проходил.

Голоса.

Я бесшумно отступил за ближайший ствол, сливаясь с тенью. Напряг слух, отсекая собственное дыхание, стук сердца.

Да. Я не ошибся. Справа, сквозь частокол деревьев, доносился разговор. Неясный гул, перекрывающий сам себя. Не крик, не спор. Обычный разговор, каким могут переговариваться два человека, работающих рядом. Но язык… язык был чужим. Ничего общего с немецким или русским. Ритмичный, с гортанными, щёлкающими звуками. Он резал слух своей неестественностью в этом мёртвом месте.

Я не двинулся с места. Голоса не приближались. Они были статичны, где-то впереди и чуть в стороне от моего пути. След мотоцикла вёл прямо, а голоса — справа.

Движимый любопытством, я начал медленное движение вправо, отходя от следа мотоцикла, но держа его в поле зрения краем глаза. Каждый шаг был расчётлив: поставить ногу