Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

– Ты не обязана оставаться в Вальми, – говорю я.

– Знаю… Хотя… Нет, вообще-то не знаю. С одной стороны, хочется уехать. Потому что здесь мне точно ничего не светит. А с другой, я всю жизнь прожила в этой глухомани. Смогу ли я привыкнуть к другому месту?

Я молчу. Меня волнуют те же вопросы, что и Виктуар: можно ли окончательно распрощаться со своей родиной? Не уверен. Я вспоминаю уроки месье Жерома: конечно, мы вольны делать и пробовать что угодно. Но только в теории. Мне кажется, что на практике все намного сложнее.

Дома Виктуар ведет меня в свою комнату. Там царит уютная и довольно приятная атмосфера, стены увешаны вырезками из модных журналов, в воздухе витает легкий аромат духов. Виктуар начинает суетиться у тумбочки, на которую ставит вращающееся зеркало. Затем достает из ящика косметичку и выносит из гардеробной два нарядных платья.

Я замечаю, что ее глаза искрятся предвкушением.

– Скорей бы уже прийти на праздник! – вздыхает она.

Осторожно усевшись на кровать, я наблюдаю за хлопотами Виктуар. Такое чувство, что это самый важный вечер в ее жизни. Возможно, так и есть на самом деле. После праздника начнутся первые экзамены, а потом наступит последний школьный год, и беззаботности придет конец. Скоро мы уедем из Вальми… или нет. Каждый будет жить свою отдельную жизнь. Мы станем модными дизайнерами, как Виктуар, местными фотографами, как Даниэль Маркюзо, уборщиками, как Марк-Оливье, или будем продавать обувь, как моя мама.

Судьба непостижима и непредсказуема.

19:26

Капюсин тоже пришла к Виктуар. Мы все накрасились и переоделись в платья. В предзакатном летнем свете мы похожи на нимф с музейных картин. Красивые, но недолговечные. Мы пока здесь, но какая-то неведомая загадочная сила уже куда-то уносит нас.

Капюсин слегка нарумянила щеки и накрасила губы очень яркой помадой. В выражении ее лица есть что-то детское. Виктуар собрала волосы. Ей на лоб спадает лишь несколько прядей разной длины. Она с улыбкой смотрит на меня и произносит, словно вокруг нас толпа людей:

– Только посмотрите на эту красотку!

Капюсин хлопает в ладоши, подпрыгивая на месте. Я подхожу к зеркалу и чуть ли не впервые за день решаюсь хорошенько разглядеть свое отражение. На меня смотрят большие глаза Джессики Стейн – печальные и серьезные. Глубокий ужас медленно расползается у меня в животе, стесняет грудь и полностью парализует. Джессика Стейн. Из плоти и крови. Живая и сияющая красотой.

Мы вместе выходим из дома и направляемся в «Было и прошло», где нас ждут мальчики. Капюсин так и сказала: «мальчики». Будто имела в виду экзотическую, неизученную и очень любопытную породу.

– Иногда я вообще не понимаю, что творится у них в голове, – задумчиво говорит Виктуар.

Ждут ли они праздника так же, как и мы, волнуются ли? Разве этот расслабленный и равнодушный вид не уловка истинных мачо, которые не могут поступиться гордостью? Наверное.

Мы идем по улицам Вальми, и большинство прохожих оборачиваются нам вслед. Кто-то из водителей сигналит. Подол платья с каждым шагом хлопает и трется о ноги. На мне туфли с высоким каблуком. Я надел их впервые в жизни, и это настоящая пытка. Моя нетвердая шаткая походка очень веселит Капюсин, которая протягивает мне руку, чтобы поддержать.

– Что с тобой? – смеется она. – Нервничаешь перед встречей с Марко?

Улыбнувшись, я что-то бормочу в ответ и сосредотачиваюсь на неровностях тротуара. Капюсин и Марк-Оливье. Знала ли Джессика, что происходит у нее за спиной? Может, поэтому она и сбежала с праздника? Непонятно. На фотографиях Даниэля Маркюзо видно, что Капюсин тоже убегала со всех ног. Что за драма разыгралась в тот момент?

– А тебе уже не терпится увидеть Этьена?

– Э-э… Ну да, конечно… – отвечает Капюсин.

В ее голосе слышатся неуверенные нотки. Капюсин с Этьеном и Виктуар с Тони только имитируют пары, созданные, чтобы служить фоном для главных действующих лиц: Марка-Оливье Кастена и меня.

Мы поворачиваем на углу бульвара Вильмен, где нас встречает старый кинотеатр. Рядом, на этой же стороне улицы, – «Было и прошло».

Я вдруг начинаю думать о прошедшей неделе. Так странно: все кажется мне близким и далеким одновременно. Не верится, что с прошлого воскресенья, когда я проснулся в теле Даниэля Маркюзо, прошло шесть дней. Я вспоминаю свое скандальное появление в «Было и прошло», насмешки Джессики и ее банды. Вспоминаю о тайнике с фотографиями под матрасом. Обо всех секретных, сделанных исподтишка снимках Джессики Стейн, навсегда запечатленной на глянцевой бумаге.

Потом я задумываюсь об Этьене и Тони. Я снова слышу щелчок фотоаппарата и сочащиеся ненавистью слова Тони: «Тебе крышка, Маркюзо, слышишь?» Я знаю, что Тони не сдержал своего обещания, что он не убил Даниэля. Но неужели он отказался и от других способов возмездия? Не готовится ли он отомстить прямо сейчас?

Наконец мои мысли обращаются к родителям. К маме и Эммануэлю Леблану. К папе и к огромной афише «Безумный Макс–2», висевшей у него в комнате. Вдруг я нечаянно переписал их с мамой историю?

Шесть дней.

Шесть жизней.

Не считая моей собственной.

Пока все это вертится у меня в голове, мы входим в «Было и прошло». На барную стойку, как обычно, навалились трое байкеров, потягивающих пиво. Когда за нами захлопывается дверь, один из них начинает таращиться на наши девичьи силуэты. На секунду в его взгляде вспыхивают недобрые искорки. Стараясь не встречаться с ним глазами, я опускаю голову. «Как бы мне хотелось стать невидимым».

Марк-Оливье, Этьен и Тони развалились на привычном красном кожаном диванчике в глубине бара. Первой к ним бросается улыбающаяся во весь рот Виктуар. Мы с Капюсин идем за ней следом. В зале ощущается наэлектризованная атмосфера, в воздухе витает смесь нетерпения и волнения. Из динамиков под потолком играет песня «Ça c'est vraiment toi» группы Téléphone.

Когда мы подходим ближе, Марк-Оливье вскакивает на ноги и одаривает нас непринужденной улыбкой.

– Вау..! – восклицает он, глядя на нас. – Девчонки, выглядите просто отпадно!

Не в силах сдержать самодовольный смешок, Капюсин кружится, чтобы все могли ей полюбоваться. Этьен с Тони так и сидят на диванчике. Они не шевелятся и молчат. Марк-Оливье тем временем обнимает Капюсин за талию, и они, прижавшись друг к другу, вместе исполняют несколько танцевальных шагов. Им подыгрывают электрогитары Téléphone. Есть в этой сцене что-то странное, прекрасное и чуть тревожное одновременно.

Затем Марк-Оливье замирает на месте. Он, как и Этьен с Тони, одет в белый смокинг с черной бабочкой. Марк-Оливье неотрывно смотрит мне