Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

07:09

У меня уходит целых десять минут на то, чтобы оправиться от первого потрясения. Несколько раз, словно желая убедиться, что все правильно разглядел, я подношу зеркальце к лицу и пристально всматриваюсь в отражение. Да, эти глаза, губы, высокие скулы и невинное выражение принадлежат Джессике. Но почему тогда я оказался в такой комнате? Почему в шкафу висят убогие тряпки? Разве Джессика не самая популярная девушка в школе? Разве не у нее самые модные наряды, самый красивый макияж? Разве не она лучше всех понимает, что действительно круто, а что нет?

Как так вышло, что она живет в этой трущобе?

Повернувшись к столу, я достаю из ящика еще несколько вещей: перламутровую расческу, открытку из Венеции с подписью «Горячий привет из Италии!», снежный шар с Эйфелевой башней внутри. И небольшую рамку с фотографией.

Последнюю находку я не выпускаю из рук и принимаюсь медленно поворачивать ее по кругу.

Я сразу же узнаю этот снимок. Две хохочущие девочки обнимают друг друга за плечи. Их лица светятся уверенностью и радостью. Такую же фотографию я видел в маминой комнате.

Две «лучшие подруги навсегда» смотрят в камеру так, словно впереди еще целая вечность и ничто никогда не сможет их разлучить.

Аккуратно отставив снимок на стол, я снимаю голубую ночнушку и надеваю первый попавшийся в шкафу наряд: платье из плотной ткани со старомодным рыже-коричневым рисунком.

Наконец я выхожу из комнаты и, пройдя по темному коридору, попадаю в гостиную с завешанными тканью стенами.

07:31

Я сижу за столом перед наполовину полной миской хлопьев и стаканом апельсинового сока. Напротив – мужчина, который с ухмылкой молча смотрит на меня. Он толстый – очень толстый. В нем, думаю, килограмм сто пятьдесят. Наверное, это отец Джессики. По крайней мере так кажется мне. На носу у мужчины толстые очки в тонкой оправе, и, честно говоря, он, как ни крути, похож на американских серийных убийц, которых иногда показывают в документалках. Он наклоняется к огромной кружке с кофе, на которой написано «Кто в доме хозяин?», а затем вытирает рот рукавом.

– Прости, что мы сегодня без мамы, – напряженным голосом произносит мужчина. – Она подустала.

– Н-ничего страшного.

Он все так же смотрит на меня, и его глаза мечутся, как две жужжащие блестящие жирные мухи, которые не знают, куда усесться.

– Видишь ли… – добавляет он. – С тех пор, как ушел твой отец, дела идут не очень хорошо. Слава богу, хоть я здесь иногда бываю. Чтобы… ну… в общем, не даю ей скучать. Сама понимаешь.

– Угу, – отвечаю я, изо всех сил стараясь скрыть отвращение.

Мужчина замирает, глядя мне прямо в глаза, и на лице у него появляется жуткая похотливая улыбка. Меня от него тянет блевать. Про себя я умоляю его больше ничего не говорить. Мне совсем не хочется вникать в подробности. Странно, но он, кажется, это понимает и замолкает. Снова отпивает кофе, громко прихлюпывая, и откусывает от бутерброда с маслом.

Глядя, как мужчина с жадностью поглощает завтрак и вытирает скапливающийся в уголках губ жир, я чувствую, что меня окутывает толстым слоем тоски и грусти. Неужели все всегда должно быть именно так? Я имею в виду: неужели взрослая жизнь обязательно должна быть такой жалкой, такой омерзительной? Неужели мир так мрачен? Неужели нет ни малейшей надежды на то, чтобы из всего этого выбраться?

Я гоню эти мысли прочь. Не может все быть настолько плохо. Нет, это исключено. Где-то должна быть искорка свободы и радости.

Я резко встаю изо стола и стараюсь придумать предлог, чтобы поскорее уйти:

– Мне пора. Мы с Капюсин… э-э… мы договорились встретиться… чтобы повторить наш доклад…

Толстяк смотрит на меня, пытаясь унять нервный тик. В уголке губ у него поблескивает ниточка слюны.

– Уже? – произносит он, вставая.

Приблизившись, он протягивает руку к моей талии, словно хочет схватить меня. Я быстро отскакиваю на безопасное расстояние. У меня пульсируют глаза, и кровь так сильно стучит в венах, будто они вот-вот разорвутся, но я делаю все, чтобы не подать виду.

– Да… – пискляво отвечаю я. – Мне нужно… мне пора…

Слова будто бы сами собой вылетают у меня изо рта. Мужчина с искаженным лицом по-прежнему не спускает с меня глаз. Внезапно он делает шаг в мою сторону, и я понимаю, что нужно бежать.

Не знаю почему. Какое-то чутье шепчет мне: «Беги отсюда. Не медли ни секунды».

Не раздумывая, я бросаюсь к входной двери. Толстяк вразвалку, чуть прихрамывая, кидается вслед за мной. Под его серым тренировочным костюмом колышутся увесистые жировые складки. Запыхавшись так, словно пробежал стометровку, он вытягивает руку в мою сторону и изрыгает одно слово: «Стой!» Я, не оборачиваясь, выхожу из дома и захлопываю за собой дверь.

Оказавшись на улице, я сразу принимаюсь бежать. Просто так, без причины. Добежав до конца улицы, я поворачиваю налево. Подошвы моих босоножек гулко стучат по асфальту. Утро только начинается, этот день еще девственно чист, как огромное заснеженное поле, по которому пока никто не успел пройтись. В такой тишине скрежет гравия под ногами кажется невыносимым.

Пробежав сотню метров в бешеном темпе, я начинаю приходить в себя.

– Все хорошо… Все хорошо… – бормочу я, пытаясь отдышаться и дрожа от страха.

Как ни удивительно, звук собственного голоса меня успокаивает. Кровь продолжает пульсировать в жилах. Ничего не случилось, но у меня такое чувство, будто я избежал ужасной опасности. Словно зверек, который вырвался из когтей хищника. Стоит прекрасная теплая погода. По голубому небу проносятся ласточки, вокруг поют цикады. У меня перед глазами встает искаженное злобой лицо толстяка. Его мерзкая улыбка, желтые зубы, щеки в красных прожилках. Похотливый взгляд бегающих глаз, содрогаемых нервными спазмами.

Шагая по улицам Вальми, городка, который еще на прошлой неделе казался мне ничем не примечательным, я раздумываю, куда пойти. Я без цели иду по окраинам мимо однотипных домов, спальных районов и переулков с разбитым асфальтом. Спустившись к озеру, я выхожу к фешенебельным кварталам.

Вокруг царит очень странная атмосфера. Беззаботная и легкая. Но затененная неотвратимой угрозой. Словно черные тучи сгущаются на горизонте, там, где ничего нельзя разглядеть – по крайней мере пока.

08:07

– Джессика! Эй, Джессика!

Меня окликает тонкий, но сильный голос. Поднимаю голову и выныриваю из своих мыслей. Я в престижном районе с очаровательными, очень ухоженными кирпичными домами. Это богатые предместья Вальми. Здесь живут адвокаты, врачи, чиновники… Слева открывается вид сверху на озеро, окруженное приморскими соснами и окутанное дымкой.

– Иди сюда,