Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

Марк-Оливье лениво подходит ко мне и берет за талию. Я чувствую прикосновение его сильных рук, тонких пальцев. У меня в воображении возникает очень точный и страшный образ: лапа хищной птицы. Губы Марка-Оливье еще сильнее растягиваются в улыбке. Пару секунд он разглядывает меня, а потом медленно наклоняется к моему лицу:

– Детка, сегодня мы с тобой…

Распрямившись, он окидывает меня полным намеков взглядом. И тут я понимаю, что для Джессики и Марка-Оливье школьный праздник знаменует не просто окончание учебного года.

Нет. Сегодня у них должен случиться первый раз.

20:00

Мы садимся за столик в глубине бара, и к нам подходит официантка. Парни заказывают пиво, Капюсин – мохито, Виктуар – бразильский коктейль с непроизносимым названием. К удивлению моих друзей, я заказываю Pschitt и поднимаю взгляд на официантку.

– Отдых и прохладительные на…

Я тут же замолкаю. Перед нами в подчеркивающем фигуру фартуке стоит моя мама. Она выглядит печальной, на лице у нее застыло серьезное выражение. За секунду оправившись от шока, я спрашиваю:

– Изабель? Разве ты не по вторникам и четвергам работаешь?

– Обычно да, – отвечает мама. – Но сегодня в последний момент пришлось подменить коллегу.

Теперь все ясно! Вот почему мамы не было на фотографиях Даниэля Маркюзо. Она на этом чертовом празднике и не появлялась.

– Ну и ладно, уверена, что ты ничего не теряешь, – говорю я, чтобы подбодрить маму.

Ее, кажется, смутил мой ласковый тон. Она молча смотрит на меня, чуть прищурив глаза, словно пытается понять мои истинные намерения. В такой напряженной тишине проходят несколько мгновений, а потом мама довольно быстрым шагом уходит обратно за стойку.

Как только мама оказывается достаточно далеко, чтобы ничего не услышать, наш столик взрывается хохотом.

– «Отдых и прохладительные напитки!» – со смехом передразнивает меня Капюсин. – Что это за бред, Джессика?

– Ой, даже не знаю… – чуть краснея, говорю я безучастным голосом. – Само как-то вырвалось.

По радио теперь играет другая песня: «I Hate Myself For Loving You» Джоан Джетт. Бар наполняют электронные аккорды, придающие всей обстановке винтажный налет. Я вдруг понимаю, что на моих глазах творится история. 1988 год. Все это давным-давно в прошлом.

Я встаю с диванчика и высвобождаюсь из рук Марка-Оливье, который пытается меня задержать. Медленным шагом я, как завороженный, подхожу к барной стойке. Мама стоит ко мне спиной: нажимает какие-то кнопки на кассовом аппарате, еле заметно покачивая бедрами в такт музыке. Трое байкеров не сводят с нее глаз. Протянув руку, я нежно дотрагиваюсь до ее плеча.

Мама резко оборачивается. Кажется, грусти в ее взгляде только прибавилось. Волосы собраны в пучок, блузка слегка помялась. На секунду мама застывает, залюбовавшись моим великолепным, безупречным платьем. Она молчит. Тишину нарушаю я.

– Послушай… – робко произношу я. – Хотела тебе сказать…

Не понимаю, с чего начать. Мама как-то странно смотрит на меня.

– Хотела сказать, что… Я помню, что мы с тобой были лучшими подругами… Когда-то давно…

У мамы опускаются брови, наполняются блеском глаза и начинают дрожать губы. Стараясь держать себя в руках, она заводит прядь волос за ухо. Затем нерешительно выговаривает:

– Я тоже об этом помню.

– Лучшие подруги навсегда, – улыбаюсь я.

Услышав эти слова, мама всхлипывает – то ли от смеха, то ли от слез – и обнимает меня. Так крепко, что я почти не дышу.

– Мне правда очень жаль, – произношу я наконец, – что в последние годы я от тебя отдалилась. Как говорится, трудный возраст.

Мама что-то шепчет, уткнувшись лицом мне в плечо.

– Я очень скучала по тебе.

Тут мама начинает рыдать. Не знаю, что со мной, но я тоже больше не могу сдерживать слезы. Я изо всех сил прижимаю маму к себе. И внезапно слышу, как она заходится смехом. Со стороны мы, наверное, выглядим как ненормальные, но мне плевать.

Трое байкеров, вцепившись в пивные кружки, молча смотрят на нас, как смотрели бы сериал или что-то в этом роде.

– Ты просто очаровательна. – Мама окидывает меня с головы до ног взглядом, в котором не осталось и намека на грусть.

– Спасибо.

– Уверена, ты отлично проведешь время. По крайней мере я тебе этого желаю.

20:55

Когда мы выходим из «Было и прошло», на улице еще светло. Пока мы идем вверх по бульвару Вильмен, Марк-Оливье берет меня за руку. Его тело прижимается к моему, словно мы вдруг сплотились перед лицом угрозы. Я не решаюсь ничего сказать или сделать. Я вспоминаю слова Марка-Оливье: «Детка, сегодня мы с тобой…» Он прошептал их, приблизившись к моей шее, как будто доверил очень важный и очень опасный секрет. Думаю, так и есть.

На бульваре Вильмен полно народу. Свернув на улицу Гийоме, мы проходим мимо магазинчика месье Сильвестра. Чем ближе к лицею, тем быстрее у меня бьется сердце. Что мне теперь сделать, чтобы не идти на праздник? Ничего, это невозможно.

Пройдя через центр Вальми, мы оказываемся у школы. Спортзал находится чуть правее от главного здания. Снаружи – из-за металлического каркаса и железной крыши – он выглядит строго и даже мрачно. Чем-то напоминает склад. У входа повесили разноцветные гирлянды. Над дверью растянули большой транспарант: «Лицей Марсель-Бьялу, праздник в честь окончания года, выпуск 1988».

При виде этой надписи у меня подкашиваются ноги. Сердце замирает, ладони потеют. Я непроизвольно хватаю Марка-Оливье за руку, и у меня перед глазами все плывет.

– Ты в порядке, детка?

– Джессика, ты вся бледная! – восклицает Виктуар.

– Н-нет, нет, все хорошо…

По глазам «друзей» я вижу, что они за меня переживают. Но вскоре предвкушение праздника берет верх, и мы проходим в спортзал. Из-за двери доносятся приглушенные ноты попсовой песни. Виднеются отблески диско-шаров. Время от времени раздается громкий смех или аплодисменты.

– Поехали..! – шепчет Марк-Оливье.

Новость о нашем появлении распространилась с молниеносной скоростью, так что мы очень быстро оказываемся в центре всеобщего внимания. И неспроста: мы главная пара вечера. Я это знаю.

Чувствуя, как по моему виску стекает капелька пота, я вхожу в спортзал, где на меня обрушивается музыка. В каждом углу поставили по огромной колонке, из которых теперь гремит трек «Like a Virgin».

Я сразу же узнаю оформление зала. Все ровно так, как было на снимках Даниэля Маркюзо. Кстати, где он? Наверное, уже спрятался в каком-нибудь углу, приготовившись щелкать затвором.

Спортивный зал превратился в бальный. У дальней стены для танцующих установили небольшой помост. Справа на столах – глубокие салатницы с угощением. Рядом – бутылки с соком и газировкой.