Алхимик должен умереть! Том 1 - Валерий Юрич
— Дешевые цацки? — недоверчиво хмыкнул Тим. — У Фроси стащил?
— Если б я был настолько тупым, чтобы украсть их у Фроси, — спокойно ответил я, — меня бы Семен сейчас за ухо по всему двору таскал. Нет. Эти штуки гораздо полезнее того, что можно стащить у кухарки.
Я взял одно кольцо двумя пальцами, перевернул, показывая внутреннюю грань. Там, под видом неровных царапин, скрывалась руническая схема, карта доступа, написанная на языке тишины.
— Это ключ. Пропуск внутрь Колокола. Без него тошнит, тянет прочь, голова идет кругом. Но вот с ним Колокол перестает вас отталкивать. Начинает считать за своих.
— А… откуда он знает, что мы свои? — Костыль вытянул свою воронью шею, его острый взгляд впился в кольцо.
— Я ему сказал, — усмехнувшись, ответил я. — Именно для этого я вчера и вплел в него свои волосы. Колокол слушается своего создателя. И я ему сказал, что вы мои люди. Все очень просто.
Если, конечно, не вдаваться в теорию резонансных контуров и поведенческих матриц, — иронично подумал я.
— Только это не игрушка, — серьезным тоном произнес я, еще раз демонстрируя кольцо. — Кто его потеряет, тот в зону Колокола не войдет. Понятно?
— Ага, — сразу отозвался Тим.
Мышь лишь молча кивнула, глядя на кольца так, будто им цены нет. А вот Костыль продолжал смотреть на неказистые медные кругляшки с явным недоверием. Я пристально взглянул на него и вопросительно поднял бровь.
— Да понял я, понял, — тут же раздраженно буркнул он.
— Что ж, — я протянул каждому по кольцу. — Надевайте. Прямо сейчас.
Мышь, затаив дыхание, надела кольцо на тонкий средний палец. Оно пришлось впору, будто было сделано именно для нее. Тим с привычной грубоватой небрежностью натянул его на указательный, покрутил и удовлетворенно хмыкнул. Костыль, морщась и угрюмо бормоча, пытался протолкнуть его через узловатый сустав безымянного пальца, пока не сообразил надеть на мизинец.
В воздухе едва заметно дрогнуло. Я почувствовал это отчетливее всех: Колокол, спрятанный в щели между досками амбара, на миг прислушался, словно ощупывая новых носителей моей печати. И, признав, отступил, впуская под купол. Сработало.
Мышь вздрогнула.
— Оно… щекочет, — прошептала она, глядя на кольцо. — Как будто мурашки по коже бегают.
— А у меня в ухе звякнуло, — Тим усиленно подергал за мочку.
— Это хорошо, — я удовлетворенно кивнул. — Значит, связь есть. Теперь проверим.
Я направился прямо к амбару. Не петляя, как остальные, а словно к себе домой. Мышь сглотнула и поплелась следом. Тим нервно поерзал, глядя то на амбар, то на кольцо, затем тоже зашагал вперед. Последним зашевелился Костыль. Скептически поджав губы, он хромой походкой поспешил за нами.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее накатывали странные ощущения. Смех, ругань, привычный приютский шум — за несколько шагов до амбара все это вдруг начало отдаляться. Звуки стали глуше, плотнее, воздух налился свинцовой тяжестью, словно перед грозой.
Мышь невольно схватила меня за рукав.
— Спокойно, — тихо произнес я. — Дыши. Смотри только на меня, а не на амбар.
Я подходил все ближе. В ушах у меня слабо зазвенело. Это была необходимая плата за двойную привязку к Колоколу: я был одновременно и создателем, и носителем управляющего контура. Но, несмотря на легкий дискомфорт, поле узнавало своих и не давило. Мой план работал.
Через пару секунд мы уже были внутри.
— Вот мы и на месте, — тихо произнес я. — Добро пожаловать в Сердце.
За амбаром мир менялся. Двор обрывался, словно его ножом отрезали. Слева упирался в небо серый деревянный забор, справа — почерневшие доски амбара. Между ними — просторная полоса земли, отгороженная от внешнего мира стеной крапивы и репейника. Вокруг пахло сыростью, мышами и подгнившей соломой.
Где-то в глубине, за досками, тихо, почти неслышно, вибрировал Тихий Колокол. Я чувствовал его, как зуб, на который надели серебряную коронку: легкое, чужеродное присутствие где-то на краю осознания.
— Сюда редко кто ходит, а теперь вообще… — пробормотал Тим, оглядывая сомкнувшиеся за нами заросли. — Тут Семен разок пацана с махоркой застал, так тот от страха через стену сиганул, всю рожу себе ободрал. С тех пор… ну его.
— Тем лучше для нас, — довольно произнес я, оглядываясь по сторонам.
В глубине, у самой стены, между нижним венцом амбара и землей виднелось небольшое углубление, заросшее сорняками. Чуть в стороне угадывался замаскированный проем потайного лаза, ведущего на «большую землю».
Широко расставив руки, я торжественно провозгласил:
— Здесь будет наша лаборатория.
Последнее слово прозвучало тут, за амбаром, почти кощунственно. Как будто я учредил тронный зал посреди навозной кучи.
— Ла-бо-ра-то-рия, — повторил Тим, смакуя каждый слог. — Это типа, как у чародеев — с колбами и рунами?
— Пока что без колб и всего остального, — усмехнулся я. — Но принцип тот же. Здесь мы будем готовить то, что требуется лично нам. А также то, что можно продавать другим.
Я подошел к стене амбара и приложил ладонь к потеплевшим от излучаемого эфира доскам — там, внутри, пряталась моя фрактальная сфера.
— Колокол уже работает. Никто не посмеет сюда сунуться. Даже если увидит кого-то из нас входящим.
Мышь осторожно выглянула за угол. Со двора это место действительно почти не просматривалось — амбар закрывал большую часть обзора, остальное довершала стена сорняков. Детвора продолжала свой хаотичный вечерний моцион, Фрося тащила ведро с мусором, Семен ругался на какого-то мальчишку… и никто из них даже не взглянул в нашу сторону.
— Значит, мы тут в безопасности? — еле слышно спросила Мышь.
— Безопасность — понятие относительное, — ответил я. — Но здесь нас будет гораздо труднее достать. А это уже довольно весомое преимущество.
Я отошел от стены и отряхнул ладони.
— Ладно. Переходим ко второму этапу. Мы решили проблему места. Теперь надо решить, на чем зарабатывать.
— Ты же говорил — лекарства… — напомнил Костыль.
— Лекарства — это, конечно, хорошо. Ими тоже можно успешно приторговывать. Но суть в том, что болеют не все и не всегда, — я покачал головой и сделал небольшую паузу. — А вот вши… вши есть у каждого. Во всяком случае здесь.
При этих словах все трое моих спутников
