Алхимик должен умереть! Том 1 - Валерий Юрич

Образы были максимально просты. На лицах окружающих тут же отразилось понимание.

Для начала я положил один достаточно большой обрывок плотной бумаги на плоскую ровную дощечку и осторожно принялся натирать его очищенным от грязи и копоти огарком свечи. А Тиму с Костылем дал задание отколоть по маленькому кусочку угля и растереть их в мелкую пыль. Благо недостатка в больших плоских камнях в нашем закутке не имелось.

— Мышь, а ты сгоняй за водичкой. Мне совсем немного нужно.

Заинтересованная происходящим девчонка, быстро кивнула и выскочила из закутка. Через несколько минут она уже вновь стояла рядом с небольшой плошкой воды. Похоже, снова стащила у Фроськиной кошки.

К этому времени я уже заканчивал обрабатывать вторую сторону листа. В итоге получилась неплохая вощеная бумага.

После этого Я взглянул на результат работы Тима и Костыля: две аккуратные кучки мелкой угольной пыли. То, что нужно.

— Медь у нас будет сердцем. — пробормотал я вслух, ссыпая черные кучки в пустую миску. Говорил я больше для окружающих, чем для себя. — По ней все потечет туда, куда нужно. Уголь — центром притяжения. Он любит все тянуть в себя и удерживать. Не только гарь, но и эфир. Соль — это то, что сделает движение правильным. Эфиру в такой соли легче перешагивать с места на место. А вощеная бумага — одежда. Чтобы сила не утекала куда не следует.

— А молиться не надо? — робко спросила Мышь. — Ну… как настоятель велит.

— Не надо, — усмехнулся я. — Тут главное, чтобы котелок варил.

Я приблизил правую ладонь к миске с углем, и на секунду замер, настраиваясь. Потом легким, едва уловимым усилием коснулся тонкой нити, тянущейся от меня к паразитному витку в канцелярии. Нить отозвалась легким покалыванием в груди — меткой подключения.

Сильно тянуть было нельзя, сеть бы заметила. Только по чуть-чуть и максимально осторожно.

Я позволил энергии узла просочиться через меня, направляя крошечную, почти смехотворную по меркам Имперских установок долю потока в уголь. Не толкая, а именно позволяя: как если бы приоткрыл форточку в душной комнате.

Уголь под ладонью стал излучать легкое тепло. Я чувствовал, как его внутренняя структура наполняется мягким, вязким напряжением. Словно губка, впитывающая воду.

Минуту, другую я просто сидел, продолжая подпитку и внимательно контролируя мощность потока. Затем прикрыл «форточку» и отпустил тонкую нить.

— Готово. — Я медленно убрал ладонь. — Не совсем то, что бы мне хотелось. Но для первого раза сойдет.

После этого я высыпал на дощечку соль. Перебрал кристаллы, отсеял самые грязные, а остальные бросил в миску с углем. А потом туда же добавил немного воды и начал тщательно перемешивать. Постепенно начала образовываться темная однородная масса. Мышь, затаив дыхание, пододвинулась ближе.

Когда соль полностью растворилась, и масса дошла до нужной кондиции, я перешел к следующему этапу.

Отломил кусок проволоки примерно в палец длиной, выпрямил и, как следует, его очистил. А после этого начал оборачивать медный сердечник вощеной бумагой. Так, чтобы снаружи остался зачищенный конец. Сделав несколько оборотов, я взял заранее вырванную из потрепанного рукава рубахи нить и стянул ей получившийся рулон.

— Воск будет, как мастика под иконами, — пояснил я, наблюдая, как Тим так и норовит потрогать еще не готовое изделие. — Все, что внутри, удержит, да и то, что снаружи не подпустит. — Я ощутимо зарядил Тиму по руке. — Для эфира это, как для нас — дубинка Семена. Лишний раз никто под нее подставляться не будет.

Следующим слоем пошла угольно-солевая паста. Я обильно смазал ей бока вощеного рулона, а потом дал немного подсохнуть. Убедившись, что паста легла толстым ровным слоем, я обмотал ее новым куском вощеной бумаги.

— Этот защитит владельца от эфирного удара, а само устройство — от влаги, — объяснил я затаившей дыхание Мыши.

После всех этих манипуляций я еще раз стянул получившееся устройство несколькими нитками.

Теперь оставалось добавить еще один проводник.

Я отломал от куска медной проволоки небольшой кусочек. Зачистил от патины, и осторожно вдавил его сверху в угольно-солевой слой, оставив торчащий наружу кончик.

В итоге у меня получился небольшой цилиндр с торчащими наружу двумя медными проводками. Для надежности я залепил его торцы воском.

С удовлетворением рассматривая полученное устройство, я чуть‑чуть помог себе эфиром: легким усилием подвинул молекулы, выровнял контакты, сгладил неровности. Для стороннего же наблюдателя я в этот момент просто внимательно мял и крутил странную штуку в руках.

Через пару минут у меня на ладони лежало нечто, что в моей прошлой жизни могло бы стать предметом для пары статей и поводом собрать комиссию по безопасности. Здесь же это был всего лишь еще один кусочек мусора. Для всех, кроме меня.

— И это… — с сомнением произнес Тим, — сила?

— Почти, — поправил я. — Но для начала его надо накормить.

Я зажал конденсатор в ладони, кончиками пальцев удерживая проволочные усы. Снова тихо дотронулся до своей ментальной «форточки» в узел. На этот раз я представлял себе не просто поток, а то, как эфир, проходя через медь, скатывается в соль и там застревает, как крупа в мелком сите.

Внутри рулона что‑то едва ощутимо дрогнуло. Я чувствовал, как медная жила под пальцами становится чуть‑чуть «тяжелее», как будто к ней привязали невидимую ниточку, тянущуюся к глубине приюта.

Я не спешил. Пять вдохов. Десять. На каждый открывал и закрывал эфирный канал. Коротко, ритмично. Чтобы сеть думала: просто очередная пульсация нагрузки в обереге.

К моменту, когда у меня в висках легким давлением отозвалась усталость, конденсатор был заряжен. Примерно на пятую часть от полного объема. Больше мне пока и не требовалось.

— Тим, — я протянул ему один из проволочных усов. — Держи. А вторым я прикоснусь вот к этому гвоздю. — Я начал опускать устройство вниз.

— Опять щелкать будешь? — Тим хмыкнул и бесстрашно ухватился за контакт.

Увлекая за собой руку Тима, я поднес свободный конец конденсатора к тому самому ржавому гвоздю, который мы уже использовали как импровизированный контакт. Но теперь в цепи был не просто уголь, а уголь с накопленным в соли напряжением.

— Не дергайся, — иронично проговорил я. — Это будет незабываемо.

А потом замкнул цепь.

Разряд на этот раз не просто щелкнул — он хлестнул. Звонко, с коротким, но плотным треском, как миниатюрный удар кнута. Между гвоздем и кончиком проволоки на миг вспыхнуло ослепительно‑синеватое