Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

Я пожал плечами: «Да пожалуйста! Что тебе посчитать? Маржинальность? Долговую нагрузку? Ликвидность? Окупаемость инвестиций? Мужик, ты ща ахнешь от моих знаний!»

— А вот скажи-ка… Допустим у тебя есть шестнадцать штук сукна, что тебе в счёт долга оставил другой купец. Что тебе выгодней, распродать сукно здесь, иль отвезти в Куттенборг?

— Плёвая задачка, — снисходительно усмехнулся я, — вопрос, сколько сукно стоит здесь и сколько будет стоить в Куттенборге и во сколько обойдётся доставка…

— Здесь, отец, — долетел детский голосок из-за прилавка, забавный в своей серьёзности. — До Куттенборга три моста, где возьмут мостовой сбор, и один раз придётся останавливаться на ночлег. И стоить сукно там дорого не будет, Куттенборг стоит ближе к дороге из Италии. В убыток такая поездка выйдет.

— А кому ж ты здесь столько сукна продашь? — с видом строгого экзаменатора обернулся Тобиас к сынишке. — Погниёт твоё сукно.

— Не погниёт, отец, — пацан состроил умильно серьёзную мордочку. — Я восемь штук гильдии портных отдам, с условием, что отдадут деньги позже, а остальное на горище положу, над лавкой. Там воздух сухой, ничего ему не сделается.

— А мыши поедят?..

Я дослушивать не стал и просто вышел. И так понятно, что здесь вся высшая математика никому не нужна. Зато простые вычисления, для которых я собирался составлять пропорции — считают на раз в уме, ещё пока вторая сторона диктует условие. А этот вот шкет уже несколько лет с отцом за прилавком. Натренировался.

В общем, учителем я тогда так и не стал, и сейчас сам озаботился ученичеством. Ибо, чувствую — умение читать мне точно пригодится. Как я успел убедиться — бюрократия в местном обществе на высоте, записывают каждый чих… И уж тем, более, должны иметься писанные уставы гильдий. А неужели не найдётся хотя бы кратенького устава гильдии говоночерпиев? Обязательно должен быть! А уж, когда я его найду, и прочитаю… тогда-то ни один Хавло не сможет мне лапши навесить своим ученичеством!

— Отойди, парень, — зажал нос пан Богуслав, местный писарь. — От тебя воняет!

Его я успел перехватить, когда после слушаний он собирался нырнуть в боковую дверь. Туда же, куда скрылся до того бургомистр.

Не успел, поскольку передвигался тучный писарь еле-еле, вразвалочку. Я сразу подумал про колени.

— Пан писарь, — я всё-таки сделал шаг назад. Как же они достали! Я же моюсь! — научите меня читать. И писать!

Писарь остановился, с любопытством меня оглядел.

— Зачем тебе? — бросил удивлённо

— Учиться… всегда пригодится, — припомнил я поговорку. Добавил, пожав плечами: — Ученье свет, а неученье чуть свет на работу.

— Хм… — задумался писарь. — Для начала, — брезгливо поморщился он, — я не учу голодранцев. Учёный человек должен являть собой образец для других людей!

— Я понял, — кивнул ему в ответ, — принимается.

— Кроме того, за ученье я возьму с тебя… — он опять смерил меня взглядом, — возьму пять грошей… И бумага и перья — с тебя. Нет у меня бумаги на всяких нищих.

— Книги, надеюсь, покупать не придётся? — не удержался я.

— Не придётся, — бросил он, с видом: «Ну что, босяк, съел?»

— Тогда, ещё пару вопросов, — проговорил я, как ни в чём не бывало, — сколько по времени займёт? Как часто надо приходить? И могу ли оплатить частями?

— Деньги вперёд, — отрезал пан Богуслав. — Приходи как получится… И когда приведёшь себя в надлежащий вид, конечно. А сколько времени?.. — и он в который раз подряд оглядел меня с головы до ног. — Покажет лишь практика. Может ты вообще не способный… Но!.. — снова подчеркнул он с непререкаемым видом, — Деньги вперёд и сразу!

* * *

На следующий день, как обычно оттерев себя получше в реке после работы и прихватив еды для Гынека я потопал к приятелю. Он как раз собирался «за речку». Что ж, составлю ему компанию. А по пути — заодно и обсужу кое-что меня волнующее.

— Слушай, Гынь, — начал я, когда вышли из нижних ворот, — а ты не знаешь, Смилу можно доверять?

— Лопате-то? — хмыкнул приятель. — С ним-то ещё мой батя какие-то дела имел… Вроде-то нормальный мужик… А что?

— Да, понимаешь… Очень я рассчитываю, что та пряжка у меня не последняя. Вот и думаю, можно к нему обращаться… на регулярной основе?

— Как-как? — наморщил лоб Гынек, но потом видимо решил не заморачиваться. — Обманывать-то Лопате не с руки… Кинет тебя… я-то узнаю… Скажи, друже, — резко поменял он тему, — ты-то как, надумал из говнарей уйти?

Вот теперь опешил я.

— С хера ль? Гынь, — я попытался достучаться до приятеля. — Пока я вёдрами дерьмо таскаю, я хоть ем каждый день, да кой-какую одёжку покупаю. И крыша у меня на холода будет… Сейчас просто не хочу в ту конуру перебираться. А помимо этого… всякие интересные находки попадаются. И я как раз рассчитываю, что попадаться они мне чаще будут. И именно поэтому я сейчас тебя о Смиле спрашиваю.

На счёт «попадаться чаще» мысли уже кое-какие были…

— Друже, да пойми-то ты! — с осуждением посмотрел на меня приятель. — Ты-то уже ща провонял так, что с тобой рядом-то идти уже невмочно… И не обижайся-то. Я тебе друг-то с детства, кто ж тебе-то скажет?

— Да каждый встречный-поперечный! — не выдержал я. — Блин, что, других тем нет? Я тебя прямо спросил: «Смил не крыса? Со Смилом дела иметь можно?» А ты мне всё про запах!

— Да можно с Лопатой дела-то иметь, можно… Но только…

— Всё, Гынь, всё, — остановил я приятеля. — помолчи, а то опять поссоримся.

На «поляне» я уже был несколько раз, пока жил в «яме». А сейчас — каждую ночь проходил мимо — с вёдрами.

Если, выйдя из нижних ворот, идти не вправо, по дороге к мосту, а спуститься по крутой тропке сразу вниз и прейти Смолку по перекатам, то налево, вдоль по берегу, будет тропка «говнарей». Но если так же повернуть налево, но забрать чуть ближе к лесу, то, идя вдоль опушки, скоро